«Что мы можем сделать?» — крикнула Сила, едва перекрывая оглушительный гул.
«Бегите! — ответил он, не отводя взгляда от Стража. Металлический гигант медленно, но неотвратимо парил к ним, его радужное ядро пульсировало, заряжаясь для нового, более мощного импульса. — Пока я удерживаю его внимание. Поднимитесь на поверхность. Возможно, катаклизм будет локализован.»
«Нет! — Лир, преодолевая боль, поднялся на ноги. Его юное лицо было искажено не страхом, а яростью. — Мы не оставим тебя! Ты… ты же часть его!»
В этот момент Страж выпустил новый импульс. Он был иным — не разрушительным, а… программирующим. Он не атаковал барьер, а обтекал его, пытаясь найти частотную брешь, уязвимость в коде Отголоска. Свет обрушился на них, и на этот раз он нёс в себе не боль, а информацию. В сознании Силы и Лира вспыхнули образы — идеальные, стерильные пейзажи мира, каким он должен быть согласно протоколу. Мира без магии, без случайностей, без искажений. Мира, где каждое существо, каждая молекула занимала своё раз и навсегда определённое место. Это был ужас не смерти, а абсолютного, безупречного порядка.
Отголосок вздрогнул. Его барьер дрогнул. Программирующий импульс бил в самую его суть — в его базовые команды, в саму его природу как инструмента порядка.
«Он… пытается переписать мою основную директиву… — его голос стал прерывистым, с помехами. — Принудительно подключиться к моей матрице… Заставить меня… подчиниться.»
Сила увидела, как его тело на мгновение стало прозрачным, и сквозь него проступили очертания чего-то иного — сложнейшей, сияющей схемы, опутанной чужеродными кодами, которые пытались её захватить. Он был как компьютер, подвергшийся вирусной атаке, и его защита трещала по швам.
«Борись!» — закричала она, не зная, что ещё сказать. — «Вспомни его! Вспомни Артемия!»
Это была бессмысленная, отчаянная попытка. Но она сработала. Не потому, что Отголосок «вспомнил». А потому, что имя «Артемий» было ключом.
В его звёздных глазах что-то щёлкнуло. Схема внутри него вспыхнула ярко-белым светом, сжигая пытающиеся её опутать чужеродные коды. Его голос, срываясь на цифровой скрежет, проревел:
«ОШИБКА! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО! ОСНОВНАЯ ДИРЕКТИВА ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНА! ОБЪЕКТИВ: ЗАЩИТА ТЕКУЩЕЙ СТАБИЛЬНОСТИ! ОТКАЗАТЬ!»
Он рванулся вперёд. Не для физической атаки — это было бы бессмысленно. Он пошёл на таран. Его собственная резонансная сфера, всё его существо, вся собранная в нём энергия стабильности, сконцентрировалась в одной точке и устремилась навстречу пульсирующему радужному ядру Стража.
Это был не взрыв. Это было короткое замыкание. Две фундаментальные силы, две противоположные концепции порядка — порядок сохранения и порядок уничтожения — сошлись в момент абсолютного аннигиляционного контакта.
Раздался звук, которого не должно было существовать — звук разрывающейся логики, треска ломающихся законов физики. Ослепительная белизна заполнила мир, выжигая сетчатку, а затем так же мгновенно сменилась абсолютной, густой чернотой. Не темнотой, а именно чернотой — отсутствием чего бы то ни было.
Когда зрение постепенно вернулось, Сила увидела, что они всё ещё находятся в пещере. Но пещера была другой. Льда не было. Стен не было. Они стояли на небольшом участке скалистого пола, окружённые… ничем. Абсолютной, беззвёздной пустотой, уходящей в бесконечность во всех направлениях. Лишь над их головами висела гигантская, медленно остывающая сфера раскалённой плазмы — то, что осталось от ядра Стража. Она светила тусклым, багровым светом, не освещая ничего вокруг.
Отголосок лежал в нескольких шагах. Его тело было целым, но оно больше не светилось изнутри. Его звёздные глаза потухли, став просто чёрными, пустыми впадинами. Он лежал неподвижно.
Лир первым пришёл в себя и бросился к нему.
«Отголосок!»
Он дотронулся до его плеча. Тело было холодным. Никакого резонанса, никакой вибрации. Полная тишина.
«Он… он мёртв?» — прошептал Лир, и в его голосе снова задрожали слёзы.
Сила подошла, её ноги подкашивались. Она смотрела на это безжизненное тело, и в её душе боролись противоречивые чувства. Скорбь по тому, что окончательно утрачено. И облегчение от того, что кошмар, наконец, окончен.
Но затем Отголосок пошевелился. Он не открыл глаза. Его губы шевельнулись, и из них вырвался тихий, хриплый звук, на этот раз лишённый всякой механичности. Это был голос, который она не слышала с того дня в библиотеке. Слабый, измождённый, но… человеческий.