Артемий устроился в нише напротив, сделав вид, что чинит свой рваный башмак, и начал подсчитывать ритм. Примерно каждые двадцать минут калитка открывалась, пропуская кого-то внутрь или выпуская наружу. Дежурил один стражник — молодой, с простоватым лицом, который явно скучал на этом посту и больше смотрел по сторонам, чем следил за процедурой.
Слабое звено в цепи. Но просто подойти нельзя. Нужен повод. Нужна легенда.
Его размышления прервал звук — не громкий, но отчётливый в общей какофонии. Сдержанные, но яростные рыдания. Он обернулся. В соседнем переулке, прижавшись лицом к холодному камню стены, стояла девушка. Не нищенка, судя по одежде — простая, но чистая серая туника, крепкие башмаки. В её вибрации билось отчаяние, горькое и острое, как укол иглы.
Рядом с ней валялся опрокинутый кувшин, из которого по камням растекалось молоко, образуя жалобную белую лужу.
«Пропала... всё пропало...» — всхлипывала она. — «Он меня убьет...»
Любопытство, холодное и аналитическое, пересилило осторожность. Артемий подошёл ближе.
«Кто убьёт?» — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.
Девушка вздрогнула и резко обернулась. Её лицо было заплаканным, глаза — полными страха. Она была молодой, лет шестнадцати, с обычными, но милыми чертами.
«Хозяин... пекарь Громов. Я должна была отнести молоко на кухни цитадели... но я... я споткнулась...» — она снова разрыдалась. — «Он в долгу, он ждал эту оплату! Он меня выгонит, а то и...»
Мысли в голове Артемия завертелись с бешеной скоростью. Пекарь. Поставщик цитадели. Опрокинутое молоко. Отчаяние.
Это был не просто случай. Это был подарок судьбы. Или, если быть точнее, идеально подвернувшийся клинический случай для вмешательства.
«Успокойся, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали отзвуки того тона, каким он говорил с медсёстрами в операционной — властного, но успокаивающего. — Твоего хозяина зовут Громов? У него лавка на Рыночном спуске? Рыжий такой, с шишкой на лбу?»
Девушка удивлённо кивнула, утирая слёзы рукавом.
«Вы... вы его знаете?»
«Сталкивался, — солгал Артемий. — Суровый мужчина. Но ситуация поправима.» Он сделал паузу, давая ей успокоиться. «Как тебя зовут?»
«Лира...»
«Слушай меня, Лира. У меня есть предложение. Я помогу тебе решить проблему с молоком. Более того, я сделаю так, что твой хозяин будет тобой доволен.»
В её глазах вспыхнула надежда, тут же смешанная с недоверием.
«Как?.. Кто вы?»
«Я... специалист по решению безнадёжных проблем, — сказал он, и на его губах дрогнула тень улыбки. — Но моя помощь не бесплатна. Мне нужен твой пропуск в цитадель. Всего на один день.»
Лира отшатнулась.
«Нет! Это невозможно! Меня поймают!»
«Тебя не поймают. Потому что на тебя будет работать твой хозяин. Сейчас ты — неудачливая служанка, которую ждёт наказание. А через час ты станешь его лучшей поставщицей, которая добыла для него выгодный контракт. Я заменю твоё разлитое молоко на... нечто большее. Но для этого мне нужно попасть внутрь. Под видом твоего помощника.»
Она смотрела на него, совершенно сбитая с толку. Её вибрация была хаотичной — страх, надежда, недоумение.
«Но... молоко... его же нет!»
«Молоко — это всего лишь жидкость, — отмахнулся Артемий. — Доверься мне. Веди меня к своему хозяину. И играй свою роль.»
Он наклонился, поднял пустой кувшин и сунул его ей в руки. Его собственный план, касающийся библиотеки, был отложен. Судьба подкидывала ему более простой и элегантный путь — через кухню и пекарню. Через желудок цитадели. И через слёзы одной глупой девчонки, которые он теперь превращал в свой трамплин.
«Идём, — приказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — И помни: ты ничего не разливала. Ты просто встретила меня по дороге. И я предложил твоему хозяину выгодную сделку. Всё остальное — моя забота.»
Он посмотрел на её заплаканное лицо и добавил, уже почти по-доброму:
«И перестань реветь. Слёзы — это физиологическая реакция на стресс, бесполезная трата солей и энергии. Сегодня тебе повезло. Ты нашла не просто помощь. Ты нашла того, кто может превращать неудачи в возможности.»
С этими словами он тронулся в путь, уверенный, что Лира последует за ним. Так и вышло. Она шла, сжимая пустой кувшин, с глазами, полными смятения, но и с зачатком странной надежды. Артемий же вёл её, как хирург ведёт пациента в операционную, с холодной уверенностью в том, что сейчас он начнёт свою самую важную операцию в этом мире — операцию по внедрению в самое сердце вражеской крепости. И его скальпелем на этот раз будут не сталь и знание анатомии, а обман, манипуляция и щепотка обещанного чуда.