Сила и Малкон тем временем готовили небольшую, но быструю группу для путешествия в Лорайн. Это не мог быть большой отряд — скорость и скрытность были ключевыми факторами.
На рассвете, когда первые лучи солнца позолотили шпили цитадели, всё было готово. Артемий стоял у ворот, одетый в простую, но прочную дорожную одежду. Он выглядел... сосредоточенным. Собранным. В его осанке читалась не надменность, а уверенность мастера, берущегося за сложнейшую операцию.
Лорд Каэл, несмотря на слабость, вышел проводить их. Он молча положил руку на плечо Артемия.
«Иди, мальчик мой. И сделай то, что должен. Мир... устал от боли.»
Артемий кивнул. Никаких громких слов. Никаких клятв. Просто кивок. Он обменялся взглядом с Силой — в её глазах он прочитал готовность следовать за ним в ад, даже если она до конца не верила в его методы. Лир стоял рядом, сжимая в руках небольшой мешочек с провизией, его юное лицо было серьёзным и решительным.
Они выехали за ворота, оставив позади цитадель, полную тревожных ожиданий. Их путь лежал на юг, к Изумрудному Озеру, в самое сердце герцогства Лорайн.
Артемий ехал молча, его взгляд был устремлён вперёд, но Сила видела, как его пальцы время от времени совершают едва заметные движения, будто настраивая невидимый инструмент. Он не терял времени даром. Он продолжал готовиться, мысленно репетируя предстоящую «операцию».
Они мчались, меняя лошадей на почтовых станциях, стараясь не привлекать внимания. Слухи о «чудесном исцелении» в цитадели Арданов уже разнеслись окрест, и теперь на них смотрели с подобострастным страхом — как на святых или как на колдунов.
К вечеру второго дня они достигли границ Лорайна. Пейзаж сменился: суровые скалы и хвойные леса уступили место пологим холмам, покрытым изумрудными лугами и виноградниками. Воздух стал мягче, пахнуть мёдом и цветущими травами. Но даже здесь, в этом идиллическом краю, Артемий улавливал лёгкий, едва заметный диссонанс — отголосок борьбы, что шла глубоко под землёй.
Они добрались до столицы герцогства — белокаменного города на берегу легендарного Изумрудного Озера. Вода в нём и впрямь была невероятного, ярко-бирюзового оттенка, и от неё исходил ровный, умиротворяющий гул — голос спящего Стабилизатора.
Их встретила не делегация придворных, а группа людей в простых, но качественных одеждах, с умными, настороженными лицами. Это были не солдаты и не аристократы. Это были местные резонанты — хранители традиций, те самые, что не дали Вигору осквернить их святыню.
Старейшина, женщина с седыми волосами и молодыми, пронзительными глазами, вышла вперёд.
«Мы чувствовали ваше приближение, — сказала она, обращаясь к Артемию. Её взгляд скользнул по его лицу, и в нём мелькнуло узнавание. Не его как личности, а его сути. — Ты — тот, в ком смешались песни. Тот, кто пришёл не брать, а... настраивать.»
Артемий слез с лошади и сделал почтительный поклон — жест, который он позаимствовал из манер Элиана, но наполнил собственным, новым смыслом.
«Я пришёл помочь. Миру грозит беда. И ключ к её отвращению лежит здесь, под вашими водами.»
«Мы знаем, — кивнула старейшина. — Тёмный певец уже приходил. Его песня была полна голода и разрушения. Он не смог пройти через наши защиты. Но он ослабил их. И мы чувствуем, как на севере зреет буря.»
Она внимательно посмотрела на Артемия.
«Ты не похож на него. Твоя песня... она странная. В ней есть сталь и числа, но есть и... сострадание. Мы позволим тебе попытаться. Но знай: если ты осквернишь Сердце Озера, мы умрём, защищая его. И уведём тебя в небытие с собой.»
Артемий принял её слова без возражений. Это был справедливый ультиматум.
«Я понимаю. Я не требую слепой веры. Только возможности доказать свои намерения.»
Старейшина кивнула и жестом пригласила их следовать за собой. Она повела их не в город, а по тропе, ведущей к одиноко стоящему на берегу древнему менгиру, покрытому выцветшими рунами.
«Врата здесь, — сказала она, положив ладонь на камень. — Но чтобы войти, нужно не просто знать дорогу. Нужно спеть песню, с которой это место было создано.»
Все взгляды устремились на Артемия. Он подошёл к менгиру. Он не знал старых песен Лорайна. Но он и не собирался их петь. Он закрыл глаза, отключив все посторонние шумы. Он слушал. Гул озера. Шёпот ветра в траве. Ритм сердца старейшины. Резонанс самого камня.
Он искал не мелодию, а частоту. Исходный, чистый звук, на котором держалось это место.
И он нашёл его. Это была не громкая нота, а тихий, устойчивый аккорд, напоминающий о зелёных лугах, глубоких водах и неспешном течении времени.