Он был здесь.
Его безглазый взгляд скользнул по Лиру, заставив юношу побледнеть и отшатнуться, а затем остановился на Артемии.
«Лев, — его голос был похож на скрежет сдвигающихся каменных плит. — Или то, что от него осталось. Я чувствую твой запах... запац разложения и склеенных осколков. Ты пахнешь отчаянием, замаскированным под надежду.»
Артемий не дрогнул. Он стоял, выпрямившись во весь рост, его руки были опущены вдоль тела.
«Вигор. Или Малхаар. В зависимости от того, какое из твоих имён сейчас в моде. Ты опоздал. Трофей уже не твой.»
Он сделал едва заметный жест рукой. Лир, преодолевая ужас, усилил чистоту своего резонанса, пытаясь противостоять давящей пустоте Вигора. Иллюзия «Камня Основания» снова вспыхнула, стала ярче, соблазнительнее.
Вигор издал звук, похожий на сухой, безрадостный смех.
«Трофей? Ты всё ещё мыслишь такими примитивными категориями. Я пришёл не за безделушкой. Я пришёл за подтверждением. За доказательством того, что моя теория верна. И ты предоставил его мне.»
Он парил ближе, его багровый ореол шипел, сталкиваясь с гармоничным полем круга.
«Ты не нашёл Камень. Ты его создал. Ненадолго. Искрой своей аномальной сущности. Ты доказал, что реальность можно не просто лечить... её можно переписать. С нуля. И если ты, жалкий обломок, способен на такое... то представь, что смогу сделать я, когда поглощу эту искру?»
Артемий почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Вигор не купился на легенду о найденном артефакте. Он понял нечто большее. Он разгадал сам принцип. И это делало его в тысячу раз опаснее.
«Ты не получишь её, — твёрдо сказал Артемий. — Эта сила не для поглощения. Она для гармонии.»
«Гармония — это слабость! — проревел Вигор, и его голос на мгновение стал громоподобным, заставив содрогнуться скалы. — Вселенная хаотична по своей природе! Порядок, который ты так лелеешь, — это лишь временная аномалия, пузырь в кипящем котле небытия. Истинная сила — в умении управлять распадом! Стать самим хаосом!»
Он резко взметнул руку, и багровая энергия вырвалась из его пальцев, несясь не к Артемию, а к одному из спрятавшихся солдат на скале. Стражник даже не успел вскрикнуть. Его тело, его доспехи, его оружие — всё рассыпалось в чёрный пепел за долю секунды, не оставив после себя ничего, кроме кратковременной вспышки поглощённой жизни.
«Смотри, Лев! — голос Вигора звенел торжеством. — Вот истинная магия! Не твоё жеманное настраивание струн! А власть разрывать саму ткань бытия!»
Сила, увидев гибель своего бойца, издала яростный крик и рванулась вперёд, выхватывая меч. Но Артемий резким жестом остановил её.
«Нет, капитан! Он этого и ждёт! Не выходи из тени!»
Вигор усмехнулся.
«Мудро. Бесполезно, но мудро.»
Он повернулся к Артемию, и его багровый ореол начал сжиматься, становясь плотнее, темнее, сосредотачиваясь в его руках.
«Я заберу твою искру, Лев. Я вырву её из твоей груди и использую, чтобы сыграть свою собственную симфонию. Симфонию конца.»
Артемий понял, что время разговоров прошло. Ловушка была расставлена, хищник в ней. Теперь оставалось лишь захлопнуть дверцу.
Он встретился взглядом с Лиром и кивнул.
Глава 11. Отзвуки и Предвестники (часть 2)
Глава 11. Отзвуки и Предвестники (часть 2)
Взгляд Артемия, которым он обменялся с Лиром, был не просто сигналом. Это был момент полного доверия и синхронизации. Они репетировали этот момент десятки раз, и теперь мысль стала действием.
Лир, превозмогая леденящий душу ужас, исходящий от Вигора, не стал усиливать атаку. Вместо этого он изменил природу своего резонанса. Из чистого, ясного камертона он превратился в стабилизирующий якорь. Его сила ушла не наружу, а внутрь круга, создавая невидимый, но невероятно прочный купол вокруг них обоих. Он стал живым щитом, опорой, о которую должен был разбиться первый, самый яростный натиск.
И этот натиск не заставил себя ждать.
Вигор, видя, что его попытка запугать и спровоцировать провалилась, перешёл к прямому действию. Он не стал метать примитивные сгустки энергии. Он действовал так, как и обещал — на уровне самой реальности. Он простёр свои когтистые, полупрозрачные руки, и пространство внутри защитного купола Лира начало болеть.
Это было похоже на внезапную болезнь. Воздух стал густым и едким. Камни под ногами Артемия покрылись чёрными, пульсирующими прожилками, словно их поразила гангрена. Сам Артемий почувствовал, как его плоть пытается разойтись по швам, как старая ткань. Это был не физический удар, а атака на сами законы физики, удерживавшие его атомы вместе.