«Я не лекарь, — мягко, но настойчиво парировал Артемий. — Я — кулинар. И я понимаю, что иногда правильная еда может сделать больше, чем самое сильное зелье. Позвольте мне попробовать. Если личный повар лорда Каэла откажется — я уйду и больше не побеспокою. Но если он согласится... это будет большая победа для всей кухни. Показать, что даже когда магия бессильна, простое ремесло может принести облегчение.»
Он не давил. Он не уговаривал. Он апеллировал к профессиональной гордости и к отчаянию человека, который каждый день видит, как его искусство оказывается бесполезным. Вибрация Боровича дрогнула. В ней появились ноты любопытства.
«Ладно, — буркнул он. — Старик Оррик, личный повар лорда Каэла, сейчас как раз у себя. Но он... своеобразный. Если он вас вышвырнет — не обессудь.»
Он махнул рукой в сторону узкой лестницы в дальнем углу кухни.
«Его кладовая — там. Только предупреждаю — не трогайте его специи.»
Громов остался внизу, с облегчением разгружая свою корзину. Артемий, с его маленькой котомкой за плечом, поднялся по скрипучим ступеням. Лестница вела в небольшую, но идеально чистую комнату. Полки были заставлены банками со специями, сушёными травами, склянками с маслами. Воздух был густым и пьянящим от их ароматов.
За простым деревянным столом сидел худой, сутулый старик с лицом, испещрённым морщинами, но с невероятно живыми и внимательными глазами. Он что-то растирал в ступке. Его вибрация была... иной. Тихой, но не слабой. Не болезненной, как у лорда Каэла, а скорее... умиротворённой, как отзвук далёкого колокола. Это был мастер, абсолютно уверенный в своём деле.
«Оррик?» — тихо произнёс Артемий.
Старик поднял на него взгляд. Его глаза, цвета старого ореха, изучали его без удивления и без страха.
«Новое лицо, — сказал он хриплым, но твёрдым голосом. — Борович прислал? Очередное «чудо-средство»?»
«Не совсем, — Артемий подошёл к столу и поставил свою котомку. — Я принёс идею. И немного... стабильности.»
Он достал одну из своих булочек и положил её на стол.
«Это не лекарство. Это — воспоминание. Воспоминание о том, каково это — чувствовать вкус еды. Каково это — не чувствовать боль, хотя бы на время.»
Оррик не стал брать булочку. Он понюхал воздух.
«Имбирь. Кора ивы. Мёд. Банально.»
«Ингредиенты — лишь носитель, — сказал Артемий. Он понимал, что этот человек не купится на простой обман. С ним нужно говорить на его языке. На языке ремесла. — Суть — в намерении. В энергии, которую пекарь вкладывает в тесто.»
Он посмотрел прямо в глаза старику.
«Лорд Каэл угасает. Его время истекает. Я не могу остановить это. Но я могу... одолжить ему несколько моментов. Несколько моментов покоя. Чтобы он мог поесть. Чтобы он мог вспомнить, что он жив.»
Оррик замер. Его проницательный взгляд впивался в Артемия, словно пытаясь прочесть тайные письмена на его лице.
«Ты не пекарь, — наконец произнёс он. — И не лекарь. Кто ты?»
Артемий улыбнулся. Это была не весёлая, а скорее усталая, печальная улыбка.
«Я — тот, кто понимает ценность времени. И тот, кто может им... управлять. В самых малых дозах. Я предлагаю вам союз, мастер Оррик. Не против кого-то. Ради него.»
Он указал пальцем вверх, в сторону башни, где лежал старый лорд.
Наступила долгая пауза. Артемий чувствовал, как вибрация старика колеблется, оценивая, взвешивая риск. Наконец, Оррик медленно кивнул.
«Он сегодня ничего не ел. И не спал. Боль не даёт. — Он взял булочку. — Я рискну. Но знай, юноша... если с ним что-то случится...»
«Ничего не случится, — прервал его Артемий. — Я гарантирую. Ему станет немного лучше. Ненадолго. Но достаточно, чтобы вы поняли — я не враг.»
Оррик, не сводя с него глаз, отломил крошечный кусочек от булочки и положил себе в рот. Он не был болен, но возраст брал своё. Артемий, наблюдая за ним, слегка, едва заметно, усилил в булочке тот самый эффект «облегчения», сконцентрировав его на общих возрастных недугах — ломоте в суставах, тяжести в голове.
Лицо Оррика оставалось непроницаемым, но его глаза слегка расширились. Он почувствовал это. Мимолётный, но реальный прилив ясности и лёгкости.
«Интересно, — произнёс он наконец. — Очень интересно.»
Он поднялся.
«Подожди здесь. Не выходи и не шуми.»
С этими словами он вышел, прихватив с собой булочку. Артемий остался один в ароматной тишине кладовой. Первая часть плана была выполнена. Он проник в цитадель. Он нашёл союзника, пусть и осторожного. И сейчас его «скальпель» — та самая булочка — был доставлен к главному пациенту.
Теперь всё зависело от того, как отреагирует лорд Каэл. Примет ли он эту странную пищу? И почувствует ли тот самый, обещанный, миг покоя?