Наступила пауза. Артемий чувствовал, как вибрация Кассиуса колебалась, анализируя, сканируя ложь. Он был подобен хищнику, улавливающему малейший запах страха.
«Дальние Холмы... — протянул Кассиус. — Интересное совпадение. Говорят, мой пропавший племянник, тот самый выродок Элиан, мог иметь корни оттуда. Со стороны его матери.»
«Я не в курсе дел вашего дома, лорд, — отрезал Оррик, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, но заметная обида мастера, которого отвлекли от дела. — Я просто готовлю еду.»
«Конечно, конечно, — Кассиус, кажется, отвлёкся. Артемий услышал, как его шаги раздались по кладовой. Он ходил между полками, словно рассматривая банки и склянки. Его резонанс приблизился. Артемий затаил дыхание. Он чувствовал эту холодную, давящую энергию всего в паре метров от себя, за тонкой преградой из дерева. Один неверный звук, один чих, одно предательское сердцебиение... «Интересно, почувствует ли он меня, если я украду у него пару секунд прямо сейчас? Чисто гипотетически, для научного эксперимента», — промелькнула в голове у Артемия абсурдная, нервная мысль.
«Вы здесь один, мастер Оррик?» — голос Кассиуса прозвучал прямо рядом с бочками.
«Кто ещё может быть в моей кладовой?» — ответил Оррик, и его тон был совершенно невозмутимым. — «Прислуга знает, что сюда без спроса не входить. А ваш новый лекарь... он предпочитает свои лаборатории. Считает кухню местом для плебеев.»
Кассиус коротко усмехнулся. Звук был сухим, как треск ломающейся кости.
«Он... амбициозен. Как и многие. Но пока бесполезен.» Шаги отдалились. «Итак, отец съел вашу булочку. И ему стало... лучше?»
«Он попросил воды и уснул, — сказал Оррик. — Не бредовым сном, а спокойным. Впервые за долгое время.»
«Любопытно, — произнёс Кассиус, и в его голосе Артемий уловил не разочарование, а скорее расчётливый интерес. — Продолжайте в том же духе, мастер Оррик. Если простая выпечка может дать то, чего не могут мои лекари... это будет большим облегчением для всей семьи. Разумеется, все ингредиенты будут оплачены из казны дома.»
«Благодарю, лорд, — ответил Оррик. — Но рецепт прост. Мне нужны лишь мука, мёд и покой.»
«Покой... — Кассиус снова усмехнулся. — Роскошь, которую немногие могут себе позволить в этих стенах. Что ж, не буду вам мешать.»
Шаги зазвучали по направлению к выходу. Артемий почувствовал, как давящая вибрация стала удаляться. Дверь открылась и закрылась. Он не шевелился, ожидая. Через мгновение он услышал тихий, но отчётливый звук — щелчок замка. Кассиус запер дверь снаружи.
В кладовой воцарилась тишина. Артемий медленно выдохнул. Он почувствовал, как его собственная вибрация, которую он так сильно сжимал, с облегчением расправилась, словно пружина.
Через несколько секунд послышался скрежет ключа, и дверь снова открылась. На пороге стоял Оррик, его лицо было бледным, но решительным.
«Ушёл, — коротко сказал он. — Но он приказал запереть кладовую. Наверное, чтобы проверить, не выйдет ли оттуда кто-то, кого здесь не должно быть.»
«Он что-то заподозрил?» — тихо спросил Артемий, выбираясь из укрытия.
«Он всегда всё подозревает, — отозвался Оррик. — Это его естественное состояние. Но он не нашёл тебя. И он заинтересовался тем, что отец почувствовал себя лучше. Пока ты полезен... ты в относительной безопасности.»
«Относительная безопасность — это как «относительно здоровый» пациент перед сложной операцией, — заметил Артемий, отряхивая с плаща паутину. — То есть, иллюзия, которая может рухнуть в любой момент.»
«Ты теперь в цитадели, мальчик, — мрачно сказал Оррик. — Здесь все иллюзии рано или поздно рушатся. Вопрос в том, кто окажется под обломками.»
Он подошёл к столу и снова взял свою ступку.
«Тебе нужно место, чтобы спать. И работа. Ты будешь мыть мои банки, перебирать травы и молчать. Как камень. Понял?»
Артемий кивнул. Он получил то, что хотел. Он был внутри. Теперь предстояла самая сложная часть — не просто выживать, а плести паутину. Находить источники «сырья» для своего дара, изучать слабые места цитадели, и готовиться к тому дню, когда ему придётся выйти из тени и встретиться с лордом Каэлом лицом к лицу.
Он посмотрел на запертую дверь. За ней был мир, полный опасностей и возможностей. Мир, где время текло по своим, неизвестным ему законам. Но он, Артемий Воронов, Хронофаг, был здесь, чтобы эти законы изучить. И, если повезёт, переписать.
«Как камень, — повторил он. — Но даже камни иногда превращаются в жернова. И перемалывают тех, кто на них наступает.»
Оррик бросил на него долгий, оценивающий взгляд, но ничего не сказал. Он просто протянул Артемию тряпку и указал на полку с пыльными банками из-под каперсов. Первый день его новой жизни в логове врага начался с мытья посуды. Это было унизительно, практично и совершенно гениально как прикрытие.