«Ты не Резонант, как они, — продолжил Каэл, изучая его. — Они грубы. Они давят силой. Ты... ты работаешь иначе. Ты не лечишь. Ты... перераспределяешь. Я это чувствую.» Он кашлянул, но его взгляд не дрогнул. «Скажи мне, мальчик. Что ты знаешь о Тишине?»
Артемий встретил его взгляд. Игра в кошки-мышки была окончена. Начинался настоящий диалог.
«Я знаю, что она приближается. И я знаю, что вы ищете способ её остановить.»
Лорд Каэл слабо улыбнулся. Это было похоже на трещину на древней фреске.
«Остановить? Нет. Её не остановить. Её можно только... понять. И, возможно, пережить. Или возглавить.» Он откинулся на спинку кресла. «У нас с тобой, похоже, много тем для разговора. Присаживайся. И начни с самого начала. Кто ты, и как ты научился красть время?»
Вот оно. Момент истины. Артемий Воронов, Хронофаг, стоял перед самым могущественным человеком в цитадели, разоблачённый и приглашённый к диалогу. Путь из грязного подвала привёл его сюда, в сердце знаний, к человеку, который, возможно, был единственным, кто мог понять его природу.
Он медленно опустился на стул напротив старика. Операция по внедрению была завершена. Теперь начиналась самая сложная её часть — установление контакта с пациентом. И от того, насколько точно он сможет провести эту беседу, зависела не только его жизнь, но и будущее этого странного мира, стоящего на пороге Тишины.
Глава 3: Диалог в Тени Угасания
Глава 3: Диалог в Тени Угасания
Тиканье маятника огромных часов отмеряло секунды в гробовой тишине библиотеки. Артемий сидел в кожаном кресле напротив лорда Каэла, чувствуя вес его взгляда. Это был не взгляд умирающего. Это был взгляд учёного, рассматривающего редкий, противоречащий всем законам экспонат.
«Красть время... — наконец произнёс Артемий, взвешивая каждое слово. — Интересная формулировка. Я бы сказал, что я... перераспределяю временные ресурсы. Как хирург перераспределяет кровоток, обходя повреждённый сосуд.»
Каэл слабо улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк.
«Хирург? Это слово я давно не слышал. В нашем мире раны прижигают магией или ампутируют топором. Но продолжай. Твоя терминология выдаёт в тебе человека из иного места.»
Артемий понял, что полуправда здесь не сработает. Старик был слишком умен. Но и полную правку говорить было безумием.
«Я из мира, где магия... не работает. Вернее, мы не знали, что она может работать так. Мы изучали законы природы, а не нарушали их. Я был... тем, кто исправлял ошибки в самой сложной машине — человеческом теле.»
«Машина... — Каэл кивнул, словно это было вполне разумное объяснение. — Так ты видишь суть. Большинство же Резонансов верят, что творят чудо, упиваются своей силой, как пьяница дешёвым вином. Они не понимают, что просто научились нажимать на рычаги, не зная, что находится по ту сторону стены.» Он кашлянул, но на этот раз кашель был глубже, болезненнее. Артемий почувствовал, как вибрация старика сбивается, словно порванная струна.
«Вам больно, — констатировал Артемий. — Ваше состояние... оно нетипично для обычной чахотки.»
«Оно искусственно, мальчик, — прохрипел Каэл, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. — Как и многое в этом доме. Но это не яд в привычном понимании. Это... резонансный диссонанс. Кто-то очень умелый и очень осторожный настроился на фундаментальную частоту моего организма и постепенно, в течение месяцев, вносил в неё искажения. Сначала — лёгкое недомогание. Потом — усталость. Теперь... это.» Он сделал слабый жест, указывая на своё иссохшее тело.
Артемий почувствовал ледяной укол в груди. Целевое, долгосрочное резонансное воздействие. Элегантное убийство. Не яд, который можно обнаружить, а медленно затухающий камертон, который выводит из строя весь оркестр организма. Это требовало недюжинного мастерства и глубоких знаний.
«Ваш сын... лорд Кассиус?» — тихо спросил он.
Каэл открыл глаза. В них не было ни гнева, ни обиды. Лишь усталая горечь.
«Кассиус? Нет. Он амбициозен и жесток, но тонкость — не его конёк. Он бы просто вонзил мне кинжал в спину во время охоты и объявил бы это несчастным случаем. Нет, это работа мастера. Кого-то, кого он нанял. Лекаря Вигора... или кого-то, кто стоит за ним.»
Он перевёл дух, собрав силы.
«Но мы отвлеклись. Ты ещё не ответил на мой вопрос. Как ты научился красть время?»
Артемий решился на осторожную откровенность.
«Я не научился. Я... проснулся с этим. После того, как меня попытались убить. Я думаю, мой... переход... из моего мира в этот, создал некую аномалию. Сделал меня проводником для сил, которые здесь всегда были, но которые никто не мог увидеть под правильным углом.»