Он послал тончайший импульс — нежный, как пёрышко. И трещина... отозвалась. Её вибрация на мгновение изменилась, стала чуть громче, чуть отчётливее, будто камень на секунду вспомнил момент своего раскалывания. Эффект был мимолётным, но реальным.
«Не поглощение, а резонанс, — думал он, открывая глаза в темноте. — Хронофагия — это грубый, потребительский акт. А то, что описывали Слушатели... это диалог.»
Он достал медальон. В тишине его собственного разума медальон «звучал» яснее — тихий, высокий чистый тон, словно сигнал маяка. Он приложил его к виску, пытаясь представить, как этот тон настраивает определённые нейронные цепи его мозга. И снова — обрывки. Смутный образ человека в простом одеянии, сидящего на голой скале и слушающего завывание ветра, не как шум, а как речь. Ощущение невероятного, всеобъемлющего спокойствия.
На следующее утро он вернулся в библиотеку. Лорд Каэл был уже там, и выглядел чуть лучше. Щёки его сохранили болезненную прозрачность, но дрожь в руках почти исчезла. Артемий без лишних слов принялся за работу, но теперь его метод изменился. Он не просто читал глазами. Он клал ладонь на пергамент или камень и слушал.
Некоторые тексты молчали, их резонанс был мёртвым, как у обычной бумаги. Но другие... другие откликались. Один свиток, посвящённый «геомантической симфонии», буквально проигрывал в его сознании мелодию смены времён года, рождённую пульсацией самой планеты. Другой, испещрённый сложными геометрическими диаграммами, создавал ощущение вращающихся многомерных объектов.
Именно за изучением одной такой диаграммы — она изображала переплетение временных линий, как нити в ткани — его и застал лорд Кассиус.
Дверь распахнулась без предупреждения. Холодный, стальной резонанс ворвался в гармоничное звучание библиотеки, как нож, разрезающий шёлк. Артемий мгновенно отстранился от стола, приняв позу почтительного слуги, но было поздно. Кассиус уже видел его, склонившегося над эзотерическим текстом.
«Отец, — Кассиус кивнул Каэлу, но его глаза были прикованы к Артемию. — Я вижу, ваш новый... архивариус... проявляет недюжинный интерес к сложным материям. Для помощника пекаря.»
Лорд Каэл не выглядел взволнованным.
«Любопытство — признак живого ума, Кассиус. Артем оказывает мне неоценимую помощь в систематизации знаний. Его взгляд со стороны бывает весьма проницательным.»
«Артем... — Кассиус произнёс имя так, будто пробовал его на вкус и находил его подозрительным. — С каких это пор безмолвные помощники с Дальних Холмов стали разбираться в временных потоках?» Он подошёл к столу и бросил взгляд на диаграмму. Его собственный резонанс, всегда жёсткий и контролируемый, на мгновение дрогнул, выдав смесь раздражения и чего-то ещё... страха? «Эти теории — бредни старых мистиков. Они отвлекают от реальных проблем дома.»
«Реальные проблемы дома часто коренятся в непонимании фундаментальных законов, сын мой, — мягко парировал Каэл. — Игнорировать их — всё равно что строить дом на песке перед лицом прилива.»
Кассиус сжал губы. Его взгляд вернулся к Артемию, сканирующий, подозрительный.
«Я пришёл сообщить, что Лекарь Вигор добился некоторого прогресса. Он разработал новое тонизирующее средство. Я настаиваю, чтобы вы его приняли.»
«Твоя забота тронула меня, — голос Каэла стал сухим, как осенний лист. — Но я чувствую себя достаточно хорошо с текущим... режимом.»
Напряжение повисло в воздухе. Артемий чувствовал, как два мощных резонанса — угасающий, но глубокий, как океан, и молодой, агрессивный, как булат, — сталкиваются в безмолвной битве.
«Как пожелаете, — наконец произнёс Кассиус, отступая. Но его последний взгляд, брошенный Артемию, говорил яснее слов: «Я за тобой слежу».
Когда дверь закрылась, Каэл тяжело вздохнул.
«Он боится. Боится того, чего не понимает. А твоё присутствие здесь, рядом со мной, твои способности... это нечто, что он не может контролировать. А что нельзя контролировать, нужно уничтожить.»
«Он упомянул Лекаря Вигора, — сказал Артемий. — Того самого, который, по-вашему, может стоять за... вашим состоянием.»
«Да. И его «прогресс» меня не радует. Кассиус будет давить, чтобы я принял его зелье. Мне нужно время, мальчик. Время, которое ты можешь мне дать.»
Артемий кивнул. Он понимал. Его роль из помощника и исследователя стремительно превращалась в роль телохранителя. Но как он может защитить старика от яда, который не является ядом в привычном смысле? Отравленный резонанс нельзя вывести сорбентами.