Они действовали нагло, почти открыто. Значит, у них была мощная поддержка. Или они были настолько уверены в своей безнаказанности.
Он увидел, как один из инквизиторов резким движением вогнал какой-то небольшой предмет — похожий на иглу — в шею писца. Тело юноши затряслось в беззвучном крике, его вибрация вспыхнула ослепительной, короткой вспышкой агонии, а затем погасла, превратившись в слабый, прерывивый пульс. Его отпустили, и он рухнул на камни, безжизненный, как тряпичная кукла.
Инквизиторы, не обращая на него больше внимания, развернулись и ушли ровным шагом, их чёрные плащи развевались как крылья стервятников.
Ледяной ужас сковал кровь Артемия. Они не просто допрашивали. Они пытали. И убивали. Прямо во внутреннем дворе цитадели. И никто из стражи не вмешался. Никто даже не подошёл к распростёртому телу.
Это было послание. Чёткое и недвусмысленное. Мы здесь хозяева. Мы выше ваших законов. И мы найдём того, кого ищем.
Артемий отшатнулся от окна. Его руки дрожали. Он только что видел, как его потенциальная судьба разыгралась в реальности. Этот юноша-писец, возможно, просто оказался не в том месте и не в то время. Или его заподозрили в чём-то. Неважно. Его использовали и выбросили, как использованный инструмент.
«Что случилось?» — слабый голос Каэла вернул его к действительности.
«Ничего, лорд, — соврал Артемий, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто... суета во дворе.»
Но Каэл смотрел на него с пониманием.
«Они здесь, да? — прошептал он. — Охотники. Я чувствовал их приближение. Как падение давления перед бурей.» Он закрыл глаза. «Они пришли за мной. За мои изыскания. За мои ереси.»
«Нет, — резко сказал Артемий. — Они пришли за мной.»
Он рассказал Каэлу о медальоне, о своих видениях, о символе сломанного уха. Старый лорд слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее.
«Хуже, чем я думал, — пробормотал он, когда Артемий закончил. — Они не просто охотятся на старые знания. Они охотятся на саму аномалию. На тебя. Кассиус... глупец. Он впустил их в дом, думая, что сможет использовать их против меня. Но они сожрут и его тоже.»
Он схватил Артемия за руку. Его пальцы были холодными и костлявыми.
«Ты должен быть подобен тени. Они ищут резонанс Слушателя. Ты должен заглушить его в себе. Перестать практиковать. Прятаться.»
«Я не могу перестать, — возразил Артемий. — Вы нуждаетесь в лечении. Без него...»
«Я прожил долгую жизнь, — перебил его Каэл. — Твоя жизнь, твоё предназначение важнее. Ты — ключ. Ключ к спасению всего. Не позволяй им сломать тебя.»
В его словах звучала отцовская забота, которую Артемий не слышал от него раньше. Это было ново и... болезненно.
В этот момент дверь в покои распахнулась. На пороге стоял Кассиус. На его лице играла самодовольная улыбка. За его спиной высились две фигуры в чёрных плащах. На груди одного из них, прямо над сердцем, была вышита та самая эмблема — сломанное ухо.
«Отец, — Кассиус сделал несколько шагов вперёд. — Я рад видеть тебя в таком... оживлённом состоянии. Позволь представить тебе почтенных гостей. Это брат Хельмар и брат Корвин из Ордена Бдительного Уха. Они здесь, чтобы помочь нам очистить цитадель от... скверны.»
Инквизитор по имени Хельмар, тот, что со знаком, шагнул вперю. Его лицо было скрыто в тени капюшона, но Артемий чувствовал его взгляд, тяжёлый и пронзительный, будто штык. Этот человек не имел никакого резонанса. Он был живой пустотой, провалом в самой реальности.
«Лорд Каэл, — голос Хельмара был низким и монотонным, без единой эмоции. — Мы слышали о ваших трудах. Ваше рвение к познанию... достойно восхищения. И пристального изучения.»
Его безликий взгляд скользнул по Артемию.
«А это кто?»
«Мой новый архивариус, — ответил Каэл, и его голос вновь приобрёл властные, стальные нотки. — Скромный помощник. Он помогает мне разбирать старые тексты.»
Хельмар медленно кивнул.
«Архивариус... — он произнёс слово так, будто пробовал его на вкус. — Интересно. Молодой человек, а ты не чувствовал ли ты... необычных вибраций в стенах этой цитадели? Не слышал ли ты шёпота из времён, что давно канули в лету?»
Артемий заставил себя встретить этот ледяной взгляд. Он сжал свой медальон в кармане, пытаясь заглушить его пульсацию, подавить свой собственный резонанс, сделать его маленьким и незаметным, как у любого другого слуги.
«Я всего лишь читаю книги, господин, — сказал он, опустив глаза. — А книги, как известно, молчат.»
Хельмар смотрел на него ещё несколько невыносимо долгих секунд. Казалось, сама тишина в комнате сгущалась под его взглядом.