«Конечно, — наконец произнёс он. — Конечно, молчат.»
Но в его безжизненном голосе прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, насмешка. Он не поверил ни единому слову.
Присутствие инквизиторов повисло в цитадели тяжёлым, удушающим покрывалом. Воздух, казалось, стал гуще, звуки — приглушённее. Люди опускали глаза, завидев чёрные плащи, и спешили прочь, словно боясь заразиться чумой. Страх был осязаемым, его горький привкус чувствовался в каждом глотке воды, в каждом куске хлеба.
Артемий после визита Хельмара и Кассиуса чувствовал себя как мышь, за которой пристально наблюдает кот. Каждое его движение, каждый вздох теперь, как ему казалось, находился под пристальным вниманием. Он заставил себя действовать как обычно — отправился в библиотеку, делал вид, что работает со свитками, но его разум был сосредоточен на одном: подавлении собственного резонанса.
Это оказалось мучительно трудно. Его дар, который он только начал по-настоящему понимать и развивать, был подобен второму сердцебиению, постоянному фону его существования. Заглушить его было все равно что пытаться остановить собственное дыхание. Он сжимал медальон в кармане, мысленно выстраивая вокруг себя барьер, делая свою вибрацию максимально похожей на вибрацию обычного, ничем не примечательного человека. Это был постоянный, изматывающий труд.
Лечение лорда Каэла пришлось приостановить. Любое активное использование дара сейчас было равно самоубийству. Он ограничился тем, что просто сидел с стариком, ведя тихие беседы, в то время как его внутреннее чутье было напряжено до предела, сканируя округу на предмет приближения леденящей пустоты, исходившей от Хельмара.
Каэл понимал. Его взгляд, полный старческой мудрости и беспокойства, говорил сам за себя.
«Они используют резонансные маяки, — прошептал он как-то раз, когда Артемий принёс ему ужин. — Древние артефакты, которые усиливают их восприятие. Они могут уловить малейшую вспышку чужеродной вибрации. Тебе нельзя не только использовать свой дар, но даже думать о нём слишком сильно. Их инструменты могут уловить и сам настрой твоего разума.»
Это была скверная новость. Значит, инквизиция обладала технологией, превосходящей его собственные, пока ещё сырые, умения.
Отчаянно нуждаясь в информации, Артемий решил рискнуть. Он отправил Лира с ещё одной запиской к своему информатору-стражнику, с приказом быть предельно осторожным. В записке был всего один вопрос: «Где база инквизиторов?»
Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. На следующее утро, забирая из тайника крошечный свиток, он развернул его и прочитал: «Старая часовня у восточной стены. Охраняют свои.»
Старая часовня. Заброшенное место, которое редко кто посещал. Идеальное логово.
Теперь у него была цель. Но что он мог сделать с этой информацией? Штурмовать часовню? Немыслимо. Подслушивать? Слишком опасно. Его резонансное чутье было его главным козырем, но против инквизиторов оно бесполезно — они были глухими пятнами, живыми нулевыми зонами.
Выйдя из библиотеки, он направился в сторону казначейства, надеясь выжать из Лоренца ещё немного сведений, но по пути его остановил знакомый голос.
«Архивариус.»
Он обернулся. Сила Валерьян стояла, прислонившись к арочному проёму, ведущему во внутренний двор. Её лицо было непроницаемым, но в глазах он увидел тревогу.
«Капитан, — кивнул он.»
«Прогуляемся, — не вопрос, а приказ. Она двинулась в сторону небольшого, редко используемого сада при цитадели. Артемий последовал за ней.»
Сад был запущенным. Кусты роз разрослись дико, дорожки заросли травой. Здесь было тихо и безлюдно. Сила остановилась у засохшего фонтана и повернулась к нему.
«Они допросили ещё троих за ночь, — сказала она без предисловий. — Двух слуг и одного солдата из городского гарнизона. Все трое сейчас в лазарете. Лекарь говорит, что с их разумом что-то не так. Они не могут говорить, только смотрят в пустоту.»
Артемий сглотнул. Он представил себе ту самую иглу, вонзающуюся в шею.
«Что они искали?»
«Информацию о «пришельце». О том, кто «слышит голоса камней». — Сила посмотрела на него прямо. — Они описывают тебя, архивариус. Не по имени, но... суть ясна.»
«Я не пришелец, — попытался он отшутиться, но шутка прозвучала плоской и фальшивой.»
«Для них любой, кто не вписывается в их узкое понимание мира, — пришелец и еретик, — холодно ответила она. — Они уже почти докопались до тебя. Следующим на очереди будет Оррик. Потом, возможно, я.»
Он посмотрел на неё с удивлением.
«Вы? Почему?»
«Потому что я не позволила им пытать одного из моих людей вчера. Потому что я задаю вопросы. А они не любят тех, кто задаёт вопросы.» Она скрестила руки на груди. «Ситуация меняется, архивариус. Кассиус думает, что контролирует их, но это не так. Они контролируют его. Они — раковая опухоль, и если её не вырезать, она убьёт весь дом.»