Он попытался представить, как его собственный резонанс «обволакивается» этим гулом, как капля воды сливается с морем. Это было невероятно сложно. Его сознание сопротивлялось, его душа, если таковая у него была, протестовала против такого самоуничижения. Он чувствовал, как его внутренний «камертон» фальшивит, сбивается, пытаясь сохранить свою индивидуальность.
«Дисциплина, Воронов, — прошипел он сам себе мысленно. — Ты же хирург. Ты умеешь контролировать каждую мышцу, каждый нерв. Контролируй и это».
Он заставил себя расслабиться, принять эту маскировку. Он перестал бороться и позволил фоновому гулу камней поглотить его собственную вибрацию. Это было похоже на растворение, на потерю себя. Страшно. Но необходимо.
Прошло несколько минут. Он сидел в темноте, слившись с резонансом цитадели. Он чувствовал себя призраком, тенью, неотличимой от миллионов других теней.
И именно в этот момент он почувствовал ИХ.
Холод. Ледяная, безжизненная пустота, медленно продвигающаяся по коридору за дверью. Не одна, а несколько. Их резонансы были похожи на чёрные дыры, поглощающие всё вокруг. Инквизиторы. Они были уже близко.
Артемий затаил дыхание, усилив маскировку. Он был камнем. Он был пылью. Он был ничем.
Шаги остановились прямо у потайной двери. Он не видел их, но чувствовал их присутствие так же отчётливо, как если бы они стояли в одной комнате с ним. Давящая тишина, исходившая от них, была громче любого крика.
Один из них что-то произнёс. Голос был приглушённым, но Артемий уловил обрывки.
«...здесь ничего. Пустота.»
«Маяк не регистрирует аномалий. Переходим в следующее крыло.»
Сердце Артемия бешено заколотилось от облегчения, но он немедленно подавил эту эмоцию, опасаясь, что даже всплеск адреналина может выдать его. Он оставался камнем. Неподвижным. Безмолвным.
Шаги затихли, удаляясь. Холодные пустоты стали отдаляться.
Он выдержал паузу ещё минут десять, прежде чем позволил себе выдохнуть. Рубашка прилипла к спине от пота. Он дрожал, но был жив. Его тактика сработала.
Теперь он знал, что может скрываться. Но это было временное решение. Рано или поздно они найдут другой способ выследить его. Или просто начнут убивать всех подряд, пока не наткнутся на него.
Он не мог больше оставаться в этой комнате. Это была ловушка. Ему нужно было действовать. И у него появилась идея.
Если он может маскировать свой резонанс под камень, то, возможно, он может имитировать и другие резонансы. Например, резонанс обычного, ничем не примечательного слуги. Или солдата. Это дало бы ему возможность передвигаться по цитадели, не привлекая внимания инквизиторов.
Он снова сосредоточился, на этот раз вызвав в памяти вибрацию того самого юноши-слуги, Лира. Простой, немного нервный, но абсолютно заурядный резонанс. Он попытался «настроить» себя на эту частоту, сделать свою собственную вибрацию его точной копией.
Это оказалось проще, чем маскировка под камень. Живые резонансы были ему ближе. Через несколько минут он почувствовал, что его собственный «звук» изменился, стал проще, менее выделяющимся. Он не был идеальной копией — для этого нужна была практика, — но он был достаточно близок, чтобы слиться с толпой.
Пришло время рискнуть.
Он прислушался. Коридор снаружи был пуст. Медленно, бесшумно, он открыл потайную дверь и выскользнул наружу.
Он двигался быстро, но не бежал, стараясь имитировать поведение испуганного слуги, который спешит по своим делам, стараясь не попадаться на глаза. Его новая маскировка, казалось, работала. Он прошёл мимо пары стражников, и те не обратили на него особого внимания.
Его цель была ясна — покои лорда Каэла. Только старый лорд мог дать ему совет или, возможно, предоставить убежище, которое инквизиторы не посмеют нарушить.
По пути он увидел следы «прочёсывания». Двери в некоторые комнаты были распахнуты настежь, кое-где на полу валялись опрокинутые вещи. Инквизиция не церемонилась.
Наконец, он добрался до знакомого коридора. У дверей в покои Каэла, как он и ожидал, стояли двое стражников в ливреях Кассиуса. Их резонансы были напряжёнными, настороженными.
Артемий сделал глубокий вдох, оттачивая свою маскировку, и шагнул вперёд.
«Я от Мастера Оррика, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал подобострастно и испуганно. — Принёс бульон для лорда Каэла.» У него, конечно, не было никакого бульона.
Один из стражников, коренастый детина с тупым лицом, хмуро посмотрел на него.
«Никто не приказал ничего приносить. Убирайся.»