Красильня. Звучало не очень комфортно, но безопасно.
«Веди.»
Они двинулись по задворкам, прячась в тени и пользуясь общим хаосом, который царил в городе. Вести о столкновении у цитадели уже разнеслись, люди жались по домам, улицы были пустынны.
По пути Артемий размышлял. Его первоначальный план — выжидать и действовать из тени — провалился. Теперь ему нужен был новый. Более агрессивный. Он не мог позволить Кассиусу и инквизиции уничтожить всех его союзников.
Ему нужно было нанести ответный удар. Но как? Его сила была в знаниях, в тонком воздействии, а не в грубой силе.
И тут его осенило. Казначей. Лоренц.
Трусливый, но умный старик, который вёл двойную бухгалтерию и боялся Кассиуса. Если бы Артемий мог до него добраться, он мог бы... убедить его предоставить определённую информацию. Финансовые махинации Кассиуса. Возможно, связи с инквизицией. Компромат.
Информация была оружием. И если он не мог сражаться с инквизиторами в открытую, он мог попытаться стравить их с Кассиусом. Посеять раздор между союзниками.
Это была опасная игра. Но другой у него не было.
Лир привёл его к низкому, приземистому зданию из потемневшего от времени дерева. Воздух вокруг был едким от запаха химикатов и краски. Мальчик отодвил половицу в задней комнате и показал на тёмный лаз.
«Внизу. Там сухо. И есть свечи.»
Артемий спустился. Подвал действительно был заполнен рулонами испорченной ткани, но в углу было чистое место с парой ящиков и огарком свечи. Идеальное логово.
«Спасибо, Лир. Теперь иди. Ищи того рудокопа. Но будь как тень. Понял?»
Лир кивнул и исчез, притворив за собой люк.
Артемий остался один в новом убежище. Он зажёг свечу, и слабый свет озарил его лицо. Он был измотан, загнан, но не сломлен.
Он достал свой медальон. Он по-прежнему был тёплым и пульсировал в такт его сердцу. Символ Слушателя. Ключ.
«Что ж, — прошептал он, глядя на него. — Похоже, пришло время перестать бегать и начать... слушать. По-настоящему.»
Он устроился поудобнее, закрыл глаза и погрузился в состояние глубокого Слушания. На этот раз он искал не угрозы и не союзников. Он искал правду. Правду о Кассиусе. Правду о инквизиции. Правду о самом себе.
И где-то в гудящей, многоголосой симфонии города он надеялся найти диссонанс, который можно было бы использовать. Слабую ноту, которая, будучи правильно усиленной, могла обрушить всю вражескую мелодию.
Охота продолжалась. Но теперь охотник и жертва поменялись местами. Артемий Воронов вышел на тропу войны. И его оружием была сама реальность.
Тишина подвала красильни была иной, чем в цитадели. Здесь не было давящего гула власти, шепота заговоров или леденящей пустоты инквизиторов. Воздух был насыщен запахом влажной земли, гниющего дерева и едких химикатов, впитавшихся в стены за годы работы. Это был запах забвения, небытия. Идеальное место, чтобы исчезнуть.
Артемий сидел на ящике, прислонившись спиной к прохладной земляной стене, и вслушивался. Не в звуки — снаружи доносились лишь отдалённые, приглушённые голоса и лай собак, — а в саму ткань реальности. Его сознание, ослабленное побегом и яростью битвы, теперь восстанавливалось, калибруя себя заново, как сложный прибор после сильного удара.
Он отпустил все мысли о мести, о страхе, о чувстве вины. Они были диссонансом, мешающим чистому восприятию. Он был просто сосудом, ухом, настроенным на гигантский оркестр города.
Сначала он ощущал лишь общий гул — спящий, тревожный, полный смутных опасений и усталости. Тысячи жизней, тысячи маленьких драм. Он пропускал их через себя, не задерживая, ища нечто конкретное. Искажение. Фальшь.
И он нашёл её.
Это был не один сигнал, а целая паутина тонких, почти невидимых нитей, расходящихся от цитадели. Они были неестественно прямыми, механическими, лишёнными эмоциональной окраски живого существа. Каналы связи. Магические или технологические — он не знал. Но они явственно связывали цитадель с несколькими точками в городе.
Одна нить вела в район богатых особняков, где селилась знать. Другая — в порт. Третья — и это было интереснее всего — уходила далеко за город, на север, в сторону Серых Гор.
«Кассиус, — подумал Артемий. — Или инквизиция. Или они оба.»
Он сосредоточился на ближайшей нити, той, что вела в район знати. Он мысленно пошёл по ней, как по канату, ощущая её вибрацию. Она была холодной, расчётливой, полной жажды власти и контроля. Это резонировало с Кассиусом. И она вела к... казначейству. К Лоренцу.
Артемий улыбнулся в темноте. Его догадка подтверждалась. Трусливый казначей был на крючке у Кассиуса. Но любая связь — это улика. И ахиллесова пята.