Он не стал сразу же строить планы штурма казначейства. Вместо этого он переключил внимание на свой медальон. Тёплый металл пульсировал в его ладони, словно живое сердце. Он задал ему безмолвный вопрос: «Покажи мне моё место в этой симфонии. Покажи мне мою ноту.»
И медальон ответил.
В его сознании вспыхнул образ. Он видел себя не как человека, а как сложный, многомерный резонансный узел. Его собственная вибрация не была статичной. Она постоянно менялась, подстраиваясь, эволюционируя. Часть её была грубой и хищной — наследие Хронофага, привыкшего брать. Другая часть — тонкой и восприимчивой, как у Слушателя, стремящегося к гармонии. Но была и третья часть — самая маленькая, но самая яркая. Чужеродная. Искра из иного мира, иного времени. Та самая аномалия.
И он увидел, как эта искра взаимодействует с миром. Она не просто вписана в его симфонию. Она влияет на неё. Как камень, брошенный в воду, она создаёт рябь, меняет паттерны. Его присутствие, его действия — даже самые малые — уже меняли ход событий. Спасение Лира. Исцеление Каэла. Поломка маяка. Каждое его решение создавало новые временные нити, новые возможности.
«Я не просто ключ, — с изумлением осознал он. — Я... дирижёр. Пусть пока неопытный и неумелый. Но я могу не только слушать музыку, но и изменять её.»
Эта мысль была одновременно пугающей и воодушевляющей. Его ответственность была куда больше, чем он предполагал. Он отвечал не только за свою жизнь и жизни своих союзников. Каждое его действие могло иметь последствия для всей вселенной, стоящей на пороге Тишины.
Он снова сосредоточился на нити, ведущей к Лоренцу. Но на этот раз он попробовал не просто слушать её, а... коснуться её. Очень осторожно, кончиком своего сознания.
Он не посылал сообщения. Он не атаковал. Он просто прикоснулся к вибрации страха, что исходила от казначея, и усилил её. Лёгким, почти невесомым импульсом он вложил в неё образ: образ разгневанного Кассиуса, требующего отчёта; образ инквизиторской иглы; образ конфискации всего имущества и позорной смерти в канаве.
Он не знал, сработает ли это. Это был чистый эксперимент.
Прошло несколько часов. Он сидел в темноте, восстанавливая силы, когда люк над ним бесшумно приоткрылся. В проёме показалось лицо Лира. Мальчик был бледен и взволнован.
«Господин! — прошептал он, спускаясь вниз. — Вы не поверите! Лоренц, казначей... он сбежал!»
Артемий медленно открыл глаза.
«Что?»
«Да! Ночью! Говорят, он собрал все ценности, какие смог, и бежал через потайной ход из казначейства! Его нашли мёртвым у городской стены! Зарезанным! Но... но у него при себе были какие-то бумаги! Счета! Имена! Говорят, там были упоминания о крупных суммах, которые Кассиус переводил кому-то за город! И... — Лир понизил голос до трепетного шёпота, — ...и там было слово «Инквизиция»!»
Артемий почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Его эксперимент сработал. Сработал слишком хорошо. Он не желал смерти Лоренцу. Он лишь хотел напугать его, заставить действовать. Но страх оказался сильнее, а мир — жестокее. Кассиус или инквизиторы устранили потенциального свидетеля.
Но компромат всплыл. Это было главное.
«Что теперь?» — спросил Артемий, хотя уже догадывался о ответе.
«В городе переполох! — глаза Лира горели. — Капитан Малкон, те, кто остался верен ему, используют эти бумаги! Они говорят, что Кассиус растрачивал казну дома на еретиков! Что он предатель! Люди в городе... они не любят Кассиуса. А теперь... теперь у них есть причина для открытого бунта!»
Так значит, искра, которую он чиркнул, уже разгоралась в пожар. Он предвидел это, но не думал, что так быстро. Цепная реакция была запущена.
«А инквизиторы?» — спросил Артемий.
«Они заперлись в цитадели. Говорят, брат Хельмар в ярости. Он требует от Кассиуса немедленно подавить «мятеж» и найти... вас.»
Естественно. Теперь он был не просто еретиком. Он был катализатором кризиса. Инквизиция не могла допустить, чтобы их союзник был дискредитирован. Их авторитет держался на страхе и тайне. А скандал с финансами выводил их из тени.
Артемий поднялся. Его усталость куда-то испарилась. Тело болело, но разум был ясен и остр.
«Лир, — сказал он. — Мне нужна одна вещь. Очень опасная.»
«Что, господин?»
«Мне нужно попасть в цитадель.»
Лир отшатнулся, его глаза округлились от ужаса.
«Но... но это самоубийство! Они же вас там ищут!»
«Они ищут беглеца, который прячется, — возразил Артемий. — Они не ждут того, кто вернётся в самое логово врага. Особенно когда это логово охвачено хаосом.» Он положил руку на плечо мальчика. «Мне нужно добраться до лорда Каэла. И найти Силу. Пока не поздно.»