И с этими мыслями он растворился в ночи, Пожиратель Времени, вышедший на охоту.
Глава 1. Резонант (часть 2)
Глава 1. Резонант (часть 2)
Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, но был пьянящим. Это был воздух свободы, пусть и зыбкой, купленной ценой насилия и угроз. Артемий прислонился к шершавой каменной стене какого-то сарая, отдышался и огляделся. Он находился в тесном, грязном переулке. За спиной высилась серая громада замка Арданов — не столько величественная, сколько унылая, с слепыми окнами и остроконечными башнями, упирающимися в багрово-серебристое небо.
Город, раскинувшийся у его подножия, был лабиринтом из тёмных крыш, кривых улочек и редких огоньков. Откуда-то доносился пьяный крик, лай собак, скрип повозки. Мир жил своей жизнью, не подозревая, что в его паутине завелась новая, хищная мушка.
Приоритеты: укрытие, вода, информация. И... источник энергии, — холодно констатировал его разум. Тело было на грани. Адреналин от побега улёгся, и яд, голод, истощение снова заявили о себе полным хором. Он чувствовал себя пустой, треснувшей скорлупой.
Он заставил себя двигаться, шаркая ногами по грязи переулка. Одежда Элиана — тонкая льняная рубаха и штаны — не спасала от ночного холода. Он прижался к тени, двигаясь от одного тёмного угла к другому, инстинктивно избегая лунного света. Его «резонансное» чувство, тот внутренний камертон, был приглушён, как раскалённый докрасна металл, который начал остывать. Он улавливал лишь смутный гул города — тысячи жизней, сливающихся в один низкочастотный гул, похожий на шум моря в раковине.
Впереди, из-за угла, послышались грубый смех и шаркающие шаги. Артемий прижался к стене, затаив дыхание. Трое мужчин в потрёпанной одежде, явно навеселе, вывалились на его улицу. Они шли неровным шагом, громко переругиваясь из-за проигрыша в кости.
...а я тебе говорил, не ставь на тройку червей! У Гарта всегда крапленые кости!
А ты всегда знаешь, как лучше, жалкий портной!
Один из них, самый молодой и хлипкий, отстал от товарищей, чтобы справить малую нужду прямо в сточную канаву. Двое других, посмеиваясь, пошли дальше.
Артемий наблюдал. Его научный ум анализировал ситуацию. Изолированная цель. Ослабленная внимательность. Низкая социальная значимость. Идеальный объект для эксперимента.
Он не хотел убивать. Не из жалости, а из прагматизма. Труп вызовет вопросы, шум. Ему нужно было немного — лишь капля, чтобы дотянуть до утра. Он сосредоточился на пьяном парне. Его вибрация была неровной, плавающей — алкогольное опьянение, расширенные сосуды, повышенное давление. И... лёгкая аритмия. Слабое, пропускаемое сердцебиение. Возможно, врождённый порок.
Артемий представил себя хирургом, проводящим тончайшую операцию. Он не стал «дёргать» или «поглощать». Он прикоснулся к этому сбою в ритме. Легко, едва заметно, как пальцы пианиста касаются клавиши, извлекая не ноту, а лишь шёпот звука.
Парень у канавы внезапно резко выпрямился, схватившись за грудь. Его лицо исказила гримаса не столько боли, сколько острого, леденящего дискомфорта.
«Твою мать...» — прохрипел он, сглотнув. — «Сердце... прихватило, как старика...»
Он постоял секунду, тяжело дыша, потом плюнул и, покачиваясь, побрёл догонять товарищей, которые уже скрылись за поворотом.
А Артемий почувствовал крошечный, почти символический прилив. Щепотку времени. Горсть секунд, украденных у чужого сердца. Его собственный пульс, ранее неровный и слабый, стабилизировался. Дрожь в руках чуть ослабла. Этого было недостаточно, чтобы насытиться, но достаточно, чтобы выжить. Дозированная, контролируемая хронофагия. Можно брать не жизнь целиком, а её фрагменты, не вызывая немедленной смерти.
«Микродозинг смертью, — усмехнулся он про себя, отходя от стены. — Надо будет оформить патент, если когда-нибудь найду в этом мире патентное бюро».
Он шёл дальше, углубляясь в трущобы. Запахи становились гуще — вонь нечистот, дешёвого пережжённого масла, густых, пряных трав, которые кто-то курил в темноте. Он миновал пару закусочных, откуда доносились запахи жареного мяса, заставившие его пустой желудок сжаться от судороги. Но заходить туда было безумием — у него не было денег, а его внешность, даже в темноте, выдавала в нём аристократа, пусть и опального.
Наконец, он нашёл то, что искал. Полуразрушенный каменный дом, скорее, его остов, с провалившейся крышей и заваленным входом. Рядом зиял подвал, затянутый гнилым брезентом. Артемий отодвинул его и спустился по скользким ступеням вниз.
Воздух в подвале был спёртым и земляным, но здесь было сухо и относительно тепло. В углу валялась куча старого тряпья и соломы. Идеальное логово на одну ночь.