Когда первые лучи утра, бледные и безрадостные, пробились сквозь высокое зарешеченное окно, он поднялся с постели. Тело ныло, будто его действительно прокатили под прессом, но острая фаза истощения прошла. Вместо нее появилась ясная, холодная решимость. Он был жив. Он функционировал. А значит, должен был работать.
Он вышел из своей комнаты в коридоры цитадели. Прошедшая ночь изменила не только его. Воздух, еще вчера наполненный гневом, страхом и адреналином, сегодня был тяжел от усталости, боли и неопределенности. Цитадель походила на раненого зверя, зализывающего раны. Повсюду сновали слуги с ведрами воды и тряпками, оттирая с каменных полов бурые пятна крови. Солдаты Малкона, с забинтованными руками и уставшими лицами, расставляли посты на ключевых позициях. В их глазах читалась настороженность – битва была выиграна, но война, как и говорил Артемий, лишь поменяла форму.
Он направился в покои лорда Каэла. У дверей стояли двое новых стражников – не гордые гвардейцы былых дней, а брутальные, испытанные в бою ветераны Малкона. Они узнали Артемия и, молча, пропустили его внутрь.
Комната была залита утренним светом. Лорд Каэл лежал в своей огромной кровати, подпертый подушками. Он был страшно бледен, кожа на его лице напоминала старый, пожелтевший пергамент, натянутый на кости. Но глаза – глаза горели тем же пронзительным, цепким интеллектом. Сила Валерьян, бледная, но уже на ногах, стояла у его изголовья. Ее поза была вымученно прямой, словно каждый мускул сопротивлялся слабости, а рука лежала на эфесе меча скорее по привычке, чем из реальной необходимости. При виде Артемия в ее взгляде мелькнуло нечто сложное – благодарность, смешанная с глубокой, невысказанной тревогой.
«Архивариус, — голос Каэла был слабым, но отчетливым, словно стальной стержень, обернутый в шелк. — Подойди.»
Артемий приблизился к кровати. Он не стал тратить слова на формальности.
«Ваше состояние?»
«Стабилизировалось, — ответил старый лорд. — Благодаря твоему… вмешательству. Яд Вигора отступил. На время. Но он оставил после себя шрамы, которые не затянутся. Я – живой свидетель его экспериментов. И, возможно, его главная неудача.» Его взгляд скользнул к Силе. «Капитан сообщила мне о событиях в обсерватории. Ты столкнулся с ним лицом к лицу. И остался жив. Мало кто может сказать подобное.»
«Я не сражался с ним, лорд, — поправил Артемий. — Я проводил диагностику. И нашел сбой в системе. Этого оказалось достаточно, чтобы сорвать его планы, но не чтобы уничтожить его.»
««Система», «сбой», «диагностика»… — Каэл тихо покашлял. — Ты говоришь на языке, чуждом этому миру, мальчик мой. И в этой чуждости – твоя сила. И наша единственная надежда.» Он перевел дух, собрав силы. «Вигор отступил. Но он не исчез. Он ушел в тень, чтобы анализировать, изучать. Ты стал для него не просто угрозой. Ты стал интеллектуальным вызовом. А для такого существа, как он, это опаснее простой ненависти.»
«Я это понимаю, — холодно сказал Артемий. — И я намерен ответить ему на том же уровне. Мне нужны знания, лорд Каэл. Не обрывки легенд и суеверий. Мне нужны принципы. Законы. Мне нужна… анатомия всего этого.» Он широким жестом обвел комнату, словно указывая на всю цитадель, на весь мир за ее стенами.
«Библиотека к твоим услугам, — Каэл слабо улыбнулся. — Как и мой скромный опыт. Но боюсь, многого из того, что ты ищешь, там нет. Наша магия – это ремесло, искусство, иногда – интуиция. Не наука. Мы чувствуем резонанс, мы учимся управлять им, но мы редко задаемся вопросом «почему». Ты же… ты будешь препарировать сам феномен.»
«Именно так, — подтвердил Артемий. Его голос прозвучал без хвастовства, это была констатация факта. – Я уже начал.»
Он покинул покои Каэла с чувством тяжелой ответственности. Его следующей целью была библиотека. Но по пути он свернул на кухню. Ему было нужно увидеть не абстрактные знания, а их практическое, пусть и горькое, применение.
Кухня, недавно бывшая штабом сопротивления, теперь напоминала полевой госпиталь. Воздух был густ от запахов еды, дыма и едкой коричневой мази, которую втирали в раны. Оррик, с перевязанной головой и рукой, сидел на своем троне-бочке, отдавая тихие распоряжения. Он руководил процессом с мрачной эффективностью старого солдата, знающего, что война – это не только сражения, но и госпитали.
Увидев Артемия, он кивнул, указывая подбородком на свободную бочку рядом.