«Лорд Каэл даст свое согласие, — мягко, но настойчиво добавил Артемий. — Он понимает природу угрозы. Поймите и вы. Мы сражаемся за выживание цитадели. Но враг уже внутри. И он бьет не по стенам, а по душам.»
Сила отвернулась, глядя в зарешеченное окно. Прошло несколько долгих секунд.
«Хорошо, — наконец произнесла она, оборачиваясь. В ее глазах горел холодный огонь принятого решения. — Я предоставлю тебе людей. Десять человек. Из самых преданных и… с устойчивой психикой, как ты и просил. Но помни, архивариус, — ее голос стал твердым, как обсидиан, — они остаются солдатами цитадели. Под моим командованием. Ты будешь их учить. Но если я решу, что твои методы ведут их к погибели или угрожают безопасности дома Арданов, я разгоняю этот твой «медицинский» кружок. Мгновенно. Ясено?»
«Совершенно ясно, капитан, — кивнул Артемий. — Это разумное условие.»
Он не ждал энтузиазма. Он ждал согласия. И он его получил.
На следующий день началась новая, странная жизнь Артемия Воронова. В его распоряжение поступили десять человек. Разные. Молодой, но хладнокровный следопыт Рорк, уже доказавший свою надежность. Несколько старых, бывалых ветеранов, чей взгляд был спокоен и проницателен. Двое бывших гвардейцев Кассиуса, перешедших на сторону Малкона и горевших желанием искупить вину. И, к его удивлению, Лир. Мальчик умолял Силу дать ему шанс, и капитан, видя в нем не солдата, а потенциального соглядатая, согласилась.
Их первое занятие прошло в той самой заброшенной кладовке. Артемий не стал читать им лекций о резонансе. Он просто попросил их встать в круг и закрыть глаза.
«Забудьте все, что вы знаете, — сказал он. — Забудьте о зрении. Сейчас мы будем учиться слушать. Не ушами. Всем существом.»
Он начал с самого простого. Он просил их почувствовать холод камня под ногами. Затем – тепло собственных ладоней. Пульс крови в висках. Он вел их, как дирижер, который сначала заставляет оркестр настроить инструменты, прежде чем играть симфонию. Большинство поначалу не чувствовало ничего, кроме собственного разочарования и напряжения. Но Артемий был настойчив. Он использовал свой дар не для воздействия, а для… указания. Легким резонансным импульсом он подсвечивал то, на что нужно было обратить внимание. Вот, чувствуешь? Это вибрация страха, исходящая от тебя самого. Успокойся. А вот это – упрямый, глухой гул камня. Расслабься и прими его.
Процесс был мучительно медленным. Это было как учить слепых от рождения различать цвета. Но постепенно, по крупицам, происходили прорывы. Первым что-то почувствовал Рорк – он описал это как «мурашки по коже, но не на коже, а внутри, когда входишь в темную пещеру, где что-то есть». Затем одна из ветеранов, мрачная женщина по имени Вальда, сказала, что может «унюхать ложь, как старую кровь». Лир, к удивлению Артемия, оказался самым восприимчивым. Его юный, не отягощенный предрассудками ум схватывал абстрактные概念 быстрее всех.
Артемий не делал из них магов. Он делал их сенсорами. Живыми детекторами аномального резонанса. Их задачей было не бороться, а сообщать. Находить «запах» Вигора, его ритуалов, его последователей.
Параллельно с тренировками, Артемий углубился в изучение наследия Слушателей. Теперь он искал не философию, а практические методики. И он нашел кое-что интересное в самых древних, полуистлевших свитках. Речь шла о «Резонансной Паутине» – гипотетической сети, которую Слушатели пытались создать для мониторинга состояния мира. Они сравнивали мир с огромным музыкальным инструментом, а себя – с настройщиками, поддерживающими его строй. Их Паутина так и не была завершена, но принципы… принципы были гениальны.
Идея заключалась в создании распределенной сети «камертонов» – людей или артефактов, настроенных на эталонный, гармоничный резонанс. Любое внедрение диссонанса, любая «фальшивая нота» должна была вызывать отклик в этой сети.
Артемий понял, что интуитивно шел именно этим путем. Его маленькая команда была прототипом такой Паутины. Примитивным, но работающим.
Прошла неделя. Затем другая. Цитадель понемногу залечивала раны. Власть лорда Каэла, хоть и призрачная, была восстановлена. Сила Валерьян железной рукой наводила порядок. А Артемий и его «санитары» работали в тени.
Их работа принесла первые плоды. Было предотвращено еще три попытки создания ритуальных кругов – одна в погребе таверны на окраине города, две в самых глухих уголках цитадели. В каждом случае «санитары» обнаруживали угрозу до того, как жертва была бы доведена до критического состояния. Артемий являлся и «стерилизовал» очаг, рассекая уродливые узоры своим ментальным скальпелем.