Они не поймали ни одного последователя Вигора. Те, видимо, чувствовали приближение опасности и исчезали. Но сама угроза была локализована. Эпидемию удалось взять под контроль. На время.
Однажды вечером Артемий стоял на стене цитадели, глядя на растущую в небе луну. Он чувствовал усталость, глубокую и пронизывающую. Но это была усталость не от безысходности, а от тяжелой, но осмысленной работы. Он создал систему. Примитивную, но работающую. Он больше не был один.
К нему подошел Лир. Мальчик заметно повзрослел за эти недели. В его глазах появилась серьезность, а его собственный резонанс стал чище и увереннее.
«Господин архивариус, — тихо сказал он. — Патруль Вальды доложил. На севере, в старых каменоломнях… они чувствуют что-то большое. Очень большое. Не похоже на маленькие круги. Это… как будто гора начала неправильно звучать.»
Артемий медленно кивнул, его взгляд устремился на север, к темному силуэту Серых Гор. Каменоломни. Заброшенные, глухие, полные пустот и теней. Идеальное место.
Вигор не стал ждать, пока его сеть заработает в городе. Он просто сменил локацию. Перешел на новый, более масштабный этап экспериментов.
«Передай Капитану Валерьян, — сказал Артемий, не отводя взгляда от горизонта. — Что нам предстоит долгая дорога.»
Он не чувствовал страха. Он чувствовал холодную концентрацию хирурга, которому предстоит сложнейшая операция. Анатомия волшебства продолжалась. Но уроки в библиотеке закончились. Теперь начиналась полевая практика. И его первым настоящим экзаменом станут каменоломни и то, что начал там создавать его старый коллега по цеху – доктор Вигор.
Глава 7: Анатомия Тишины
Глава 7: Анатомия Тишины
Воздух в каменоломнях был мёртвым. Он не двигался, не приносил ни запахов нагретого за день камня, ни свежести ночного ветра с гор. Он висел неподвижной, тяжёлой пеленой, густой и безвкусной, словно в лёгкие вдыхали не кислород, а мелко молотую пыль. Давление, исходящее из чёрного зева главного штольня, было ощутимо даже на подступах, за версту от места. Оно не было похоже на мощный, агрессивный напор Вигора в обсерватории. Это было нечто иное – разлитое, всепроникающее, словно сама реальность здесь медленно и неотвратимо проседала, истончалась, готовясь порваться.
Артемий стоял на краю старого карьера, его небольший отряд – десять его «санитаров» и пятеро бойцов Силы во главе с Рорком – замерли позади, всматриваясь в зияющую темноту входа в шахту. Луна, полная и холодная, освещала испещрённый следами кирок скалистый амфитеатр, отбрасывая длинные, уродливые тени. Но свет, казалось, не решался проникнуть внутрь штольни. Там царила абсолютная, матовая чернота.
«Никаких следов, — тихо доложил Рорк, вернувшись с разведки периметра. — Ни колес, ни копыт. Никого. Как будто они здесь просто материализовались из воздуха.»
«Им и не нужно было приходить обычным путём, — так же тихо ответил Артемий, не отводя взгляда от входа. Его внутренний камертон был настроен на максимум, и картина, которую он «слышал», была пугающей. — Они создали врата. Неустойчивые, но работающие.»
«Врата? Куда?» — спросила Вальда, мрачная женщина-ветеран, сжимая в руке не меч, а тяжелый дубовый посох с закреплённым на конце кристалом – фокусом, который Артемий научил их использовать для усиления восприятия.
«В никуда. Или в самое сердце Тишины. — Артемий закрыл глаза, стараясь прочитать сложный, извращённый узор резонанса, исходящий из штольни. — Это не ритуал для сбора энергии. Это… буровая установка. Они не забирают жизнь. Они просверливают дыру. Дыру в самом фундаменте мира.»
Он обернулся к своему отряду. Лица были напряжены, но паники не было. За недели тренировок они научились не только чувствовать угрозу, но и владеть собой перед её лицом.
«Вальда, Рорк – со мной. Лир, ты остаешься здесь с остальными. Держи связь. Если резонанс изменится – один короткий импульс тревоги. Если пропадём – немедленно к Силе. Понятно?»
Мальчик кивнул, его глаза были огромными от страха и ответственности, но рука уверенно лежала на рукояти короткого кинжала.
Трое вошли во тьму.
Их фонари выхватывали из мрака стены, покрытые старыми, осыпающимися знаками, нанесёнными той же тёмной, липкой субстанцией. Но здесь узоры были иными. Сложнее. Геометричнее. Они не образовывали кругов, а скорее напоминали схемы гигантских микросхем или нервных систем. Воздух внутри был ещё гуще, и в нём плавали мелкие, почти невидимые частицы пыли, которые мерцали в луче фонаря, словно пепел.