Артемий посмотрел на указанное место. Это было в трёх днях пути к северу, в самых диких и неприступных горах. Идеальное место для очередного эксперимента Вигора. Место, где «тишина» уже была слышна.
«Он уже там, — тихо сказал Артемий, поднимая голову и встречая взгляд Силы. — Или скоро будет. Он нашёл идеальную точку для своего следующего надреза. И на этот раз он будет резать не по живому, а по уже мёртвому. По шраму, оставленному самими Слушателями.»
Он понял это теперь. Весь путь Вигора — это путь по следам Слушателей. Он использовал их знания, их наследие, чтобы совершить то, против чего они сами боролись. Он шёл по их стопам, чтобы добраться до финиша первым и повернуть финишную ленту в пропасть.
И чтобы остановить его, Артемию предстояло сделать то же самое. Пройти их путь. Но не как последователь, а как преемник. Как тот, кто должен исправить их ошибки и завершить их работу.
Он посмотрел на свою руку. Руку, которая уже отдала часть себя. Ему предстояло отдать ещё больше. Или найти способ отдавать чужое.
В его глазах, уставших и потерявших часть своего былого огня, вспыхнула новая искра. Не надежды. Решимости. Анатомия Тишины только начиналась, и следующей стадией вскрытия станет Ущелье Разбитого Колокола. И его собственное сердце.
Решение было принято молниеносно, с той же безжалостной эффективностью, с какой Артемий когда-то ставил диагноз. Обсуждений не было. Споров — тоже. У них не оставалось времени на демократию. Когда сама ткань реальности трещала по швам, единственным приемлемым режимом была диктатура знания. И Артемий был её единственным носителем.
«Мы выдвигаемся через два часа, — заявил он, обращаясь к Силе и Малкону, собравшимся в его импровизированном штабе в библиотеке. Его голос не оставлял места для возражений. — Легкий отряд. Только те, кто может быстро передвигаться и сражаться в горах. Никаких обозов. Минимум припасов.»
Сила, привыкшая отдавать приказы, а не получать их, на секунду сжала губы, но кивнула.
«Я возглавлю отряд. Малкон остаётся держать цитадель. Лорд Каэл слишком уязвим.» Она посмотрела на Артемия, оценивая его истощённую фигуру. «Ты выдержишь переход? Горы не прощают слабости.»
«Я выдержу, — ответил он, и в его тоне снова зазвучали отзвуки старой, железной уверенности. — Потому что должен. Лир!»
Мальчик, стоявший у двери, выпрямился, как по команде.
«Собери мои инструменты. Все кристаллы-резонаторы, что уцелели. Серебряную пыль. И ту самую карту.» Он повернулся к геоманту. «Вам придётся сопровождать нас, мастер. Ваше знание ущелья бесценно.»
Старик, которого звали Горхан, мрачно крякнул, но не стал спорить. Он видел «Рану» в каменоломнях своими глазами и понимал, что речь идёт не о простой экспедиции.
Два часа спустя у главных ворот цитадели стоял отряд из двадцати человек. Десять бойцов Силы в прочных, но лёгких доспехах, вооружённые мечами, луками и альпинистскими крюками. Пятеро «санитаров» Артемия, включая Лира и Рорка, — их оружием были кристаллы и обострённое восприятие. Сам Артемий, Геомант Горхан и трое проводников из местных охотников, знавших подступы к горам.
Проводы были безмолвными и мрачными. Люди смотрели на них, как на обречённых, идущих на верную гибель. Воздух был густ от непроизнесённых прощаний. Артемий игнорировал это. Он провёл последние минуты перед выходом, сидя в медитации, пытаясь восстановить хоть крупицу утраченной силы. Это было похоже на попытку наполнить водой решето — энергия утекала сквозь него, не задерживаясь. Его резонансный «объём» сократился. Безвозвратно.
Он открыл глаза, встретив взгляд Силы. Она кивнула. Больше нечего было ждать.
Они вышли из ворот и двинулись на север, оставляя за спиной относительную безопасность стен и погружаясь в открытый, уязвимый мир. С первых же шагов Артемий почувствовал разницу. Раньше он ощущал мир как плотную, многослойную симфонию. Теперь партитура стала проще, беднее. Он слышал только самые громкие и очевидные звуки: ветер, шелест травы, тяжёлое дыхание людей. Более тонкие вибрации — жизнь насекомых в земле, течение подземных вод, тихий гул древних камней — ускользали от него, как вода сквозь пальцы. Он был подобен музыканту, оглохшему на одно ухо.
Первый день пути прошёл в напряжённом, почти безмолвном марше. Сила вела отряд быстрым, почти жестоким темпом, не давая никому расслабиться. Она знала — чем дальше они углубятся в горы, тем опаснее станет останавливаться. К вечеру они разбили лагерь на краю леса, у подножия первых каменистых склонов. Костры разводили маленькие, почти бездымные, еду готовили быстро и без разговоров.