«Но это… только один узел, — прошептал он. — А их… сотни. Возможно, тысячи. И мне пришлось использовать почти весь заряд прототипа, чтобы очистить эту маленькую деревню.» Он посмотрел на свои дрожащие руки. «Мне нужен будет более мощный источник. Или… другой способ доставки.»
Он понимал теперь истинный масштаб задачи. Он нашёл принцип, но ему не хватало масштаба. Он был врачом с единственной ампулой вакцины в мире, охваченном чумой.
Они помогли ему подняться и повели обратно к цитадели. Артемий шёл, почти не сознавая дороги, его разум был занят единственной проблемой: как тиражировать вакцину? Как создать не одну дозу, а реку, способную смыть всю сеть Вигора?
Ответ пришёл к нему, когда они уже видели башни цитадели. Очевидный, простой и пугающий.
Ему не нужно было тиражировать вакцину. Ему нужно было стать ею.
Идея была столь же чудовищной, сколь и неизбежной. Она витала в воздухе с самого начала, с момента его пробуждения в этом мире, и теперь, наконец, оформилась в законченную, безупречную формулу. Он шёл по дороге к цитадели, и каждый шаг отдавался в нём эхом этого осознания. Он не просто нёс в себе инструмент. Он был инструментом. И чтобы выполнить свою работу, инструмент должен быть использован.
Они вошли в цитадель в полной тишине. Даже Рорк, обычно невозмутимый, смотрел на Артемия с нескрываемым трепетом. То, что они видели в Ржавом Ручье, не поддавалось логике воина. Это была не битва — это было таинство. И архивариус стоял в его центре.
Сила ждала их у ворот. Взгляд её скользнул по бледному, осунувшемуся лицу Артемия, и она всё поняла без слов.
«Получилось?»
«Теория подтверждена, — голос Артемия звучал ровно, но пусто, как эхо в пещере. — Метод работает. Но его эффективность ничтожна по сравнению с масштабом угрозы.»
Он прошёл мимо неё, направляясь прямиком в библиотеку. Он не нуждался в отдыхе. Ему нужна была чистота и порядок мыслей. Ему нужно было сделать последние расчёты.
Лорд Каэл был уже там. Он сидел в своём кресле у камина, и его старые глаза, казалось, видели сквозь стены и расстояния прямо в суть происходящего.
«Ты нашёл ответ, — не вопрос, а констатация.**
Артемий остановился перед ним. Он был похож на призрака — бледный, почти прозрачный, с глазами, в которых горел холодный огонь последней решимости.
«Да. Но это не тот ответ, на который ты надеялся.»
«Надежда — удел глупцов, мальчик мой. Мудрые видят истину. Говори.»
Артемий глубоко вздохнул. Воздух библиотеки, пахнущий пылью и древностью, казался ему теперь невыразимо дорогим.
«Я не могу уничтожить сеть Вигора по частям. У меня не хватит ни сил, ни времени. Единственный способ — создать контр-резонанс. Единый, всеобъемлющий импульс, который пройдёт по всем её узлам одновременно и перезапишет их. Превратит из орудия Распада в основу для нового начала.»
Каэл медленно кивнул.
«Для такого импульса нужен источник колоссальной мощности. И направляющая. Ты нашел их?»
«Направляющая — это сама сеть Вигора, — объяснил Артемий. — Она уже пронизывает мир. Она идеальный проводник. Что касается источника…» Он сделал паузу, и в библиотеке повисла тяжёлая тишина. «Им должен стать я.»
Слова повисли в воздухе, густые и неоспоримые. Лир, стоявший у двери, ахнул. Сила замерла, её рука сжала эфес меча.
«Ты хочешь пожертвовать собой?» — голос Каэла дрогнул.
«Нет, — Артемий покачал головой. — Жертва подразумевает, что что-то останется. Я же предлагаю… трансмутацию. Я использую всю свою сущность — остатки моей чужеродности, мою хронофагию, мою волю, саму структуру моего «я» — как топливо. Я стану тем самым Изначальным Звуком, но не гармоничным, как у Слушателей, а нейтральным. Чистой возможностью. И выпущу его в сеть.»
Он посмотрел на свои руки, словно видя их впервые.
«Моё тело, моя душа… это нечто иное. Аномалия. При правильном применении она может стать катализатором изменения всей системы. Я стану вакциной. Не одной дозой, а самой формулой. И когда импульс пройдёт по сети, он не просто очистит её. Он изменит её фундаментально. Тишина больше не будет концом. Она станет… чистым листом.»
«А что будет с тобой?» — прошептал Лир, и в его голосе слышались слёзы.
«Я перестану существовать в той форме, в которой существую сейчас, — ответил Артемий с ледяным спокойствием. — Моё сознание, моя память, моя личность… всё это будет использовано как топливо и как образец. Я растворюсь в импульсе. Стану частью нового резонанса мира. Возможно, это будет похоже на смерть. А возможно, на что-то иное. Я не знаю. Но это — единственный логичный вывод.»