Отголосок не покидал библиотеку. Он сидел за столом Артемия, его машинная эффективность была пугающей. Свитки и книги, над которыми настоящий Артемий мог корпеть днями, Отголосок проглатывал за часы. Его чёрные, звёздные глаза скользили по тексту, а пальцы делали пометки на чистом пергаменте — не привычными чернилами, а каким-то странным, серебристым веществом, которое, казалось, светилось изнутри. Он не спал, не ел, не проявлял никаких признаков усталости или эмоций. Он был инструментом, полностью поглощённым своей работой.
Сила навещала его лишь изредка, не в силах выносить это зрелище. Каждый раз, заходя в библиотеку, она надеялась увидеть в этих глазах хоть искру осознания, намёк на того, кого они потеряли. И каждый раз её встречал лишь безразличный, аналитический взгляд.
«Отчёт о состоянии периметра, — говорил он, протягивая ей испещрённый схемами и цифрами лист. Его голос был ровным, как гул работающего механизма. — Обнаружено три незначительных резонансных аномалии в нижних уровнях цитадели. Они стабильны и не представляют угрозы. Рекомендую усилить мониторинг в секторе 7-Гамма.»
Сила брала отчёт, сжимая его в руке.
«Арт… Отголосок. Ты ничего не чувствуешь? Ничего не помнишь?»
Он поднимал на неё свой звёздный взгляд.
«Моя функция — анализ и поддержание баланса. Эмоции и автобиографическая память не входят в число моих операционных параметров. Они были признаны неэффективными для выполнения задачи и удалены из матрицы.»
«Удалены… — Сила сглотнула ком в горле. — Хорошо. Продолжай свою работу.»
Она уходила, чувствуя, как ледяная пустота в её собственной груди сжимается ещё туже.
Лир, в отличие от неё, проводил в библиотеке почти всё время. Сначала из чувства долга, потом — из странного, болезненного любопытства. Он сидел в углу и наблюдал. Он видел, как Отголосок работает, и поражался его эффективности. Он задавал вопросы, сначала робко, потом всё смелее.
«Почему ты отслеживаешь именно эти частоты?» — спросил он как-то раз, указывая на сложную диаграмму, которую чертил Отголосок.
Тот не отрывался от работы.
«Данные частоты являются гармониками фундаментального резонанса реальности. Их стабильность — ключевой показатель здоровья системы. Малейшие отклонения могут указывать на внешнее воздействие или внутренний сбой.»
«Как… как мастер Артемий узнал, какие именно частоты нужно отслеживать?»
«Его познания в анатомии резонансных процессов были исключительными, — ответил Отголосок, и в его голосе на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на… уважение? Нет, просто констатация факта. — Он вывел эти параметры путём эмпирического наблюдения и дедукции. Моя задача — продолжить сбор данных и уточнить его модели.»
Лир смотрел на это существо и видел в нём не пародию, а… продолжение. Искажённое, ужасное, но продолжение. Учитель был мёртв, но его знания, его метод — жили. И Лир, как мог, цеплялся за это. Он стал своего рода посредником между Отголосоком и остальной цитаделью. Он переводил его холодные, технические отчёты на язык, понятный Силе и Малкону.
Именно Лир первым принёс Силе тревожную новость.
«Капитан, — он вбежал в её покои, его лицо было бледным. — Отголосок… он обнаружил нечто.»
Сила, чистившая доспехи, тут же отложила тряпку.
«Что? Новую угрозу?»
«Не совсем… Он называет это «резонансным эхом». След. Очень старый. Но… активный.»
Они спустились в библиотеку. Отголосок стоял перед своей картой, на которую он наносил данные. На этот раз карта была не их земель, а всего известного мира. И в нескольких точках, удалённых друг от друга, пульсировали крошечные, серебристые метки.
«Объясни, — потребовала Сила, подходя.**
Отголосок указал на метки.
«После стабилизации сети и прекращения фонового шума, создаваемого деятельностью «Вигора», я смог выделить ранее незаметные сигналы. Это резонансные подписи, идентичные той, что была у единицы «Артемий Воронов» до её трансформации.»
Сила замерла.
«Ты хочешь сказать… что есть другие? Другие, как он?»
«Отрицаю, — покачал головой Отголосок. — Это не живые существа. Это… отпечатки. Следы, оставленные в ткани реальности существами с аналогичной чужеродной природой. Большинство из них крайне стары. Миллионы лет. Они инертны. Но один… — его палец ткнул в метку на самом севере карты, в регионе, обозначенном как «Ледяные Пустоши», — этот след проявил активность совсем недавно. Одновременно с моей активацией.»