— Заглянем? — предложил Эммерих.
— Ты же был против, когда мы в прошлые разы хотели куда-то залезть, — отметила Нина.
— А, то есть, когда вам надо то на космическую станцию, то в заброшенный отель, так всё так и надо, — возмутился странник. — А как я предлагаю куда-то зайти, так сразу против.
— Если ты хочешь, то вперёд, — терпеливо сказал Кеган. — Только зачем?
— Ну, может, вдруг что полезное найдём. От дороги, правда, совсем близко, но может твой утилизатор потерялся, Кег?
— Хотел бы надеяться, — тот внимательно глядел на стоящее впереди здание. — Мы прошли уже сотни километров пути… Может, и правда сбился со следа.
— Это вряд ли: Кренхилл своё дело знает, так что всё равно держитесь настороже, — сообщил Ландони, направляясь ко входу.
Сразу за разбитыми дверьми путников встретил свадебный салон «ВЕЙТ&ВЕЙНА». За грязным стеклом витрины стояла пара манекенов, мужской и женский. Первый был облачён в чёрный классический фрак, а второй — в белоснежное подвенечное платье с тугим корсетом и уходящей в пол пышной юбкой. Фата, прикреплённая к темноволосому парику жемчужными заколками, закрывала пластиковое лицо.
Вглядываясь, Нина притормозила и заметила, что в руках у женского манекена был букет когда-то красных роз — тоже бутафория, впрочем. Однако искусственные лепестки и стебли стали пристанищем для множества маленьких пауков; они же распространились и по платью, фате с шлейфом, точно доплетая их и украшая на свой лад.
— Присматриваешь фасон? — весело поинтересовался Ландони и пихнул девушку в бок. — Ну хоть теперь сделаешь меня подругом невесты?
Стараясь не смотреть на Аматриса, девушка громко фыркнула.
— Вот женишься ты, тогда и о моей свадьбе поговорим, — пытаясь скрыть смущение за раздражением, ответила Нина. — Что мы конкретно здесь ищем? Продуктовый какой?
— Ну, это вряд ли. Судя по тому, что я не слышу никакого тухляка, то тут его либо нет, либо обнесли подчистую. Так что можем и разделиться — смотрите, что вам самим нужно, а здесь встретимся через полчаса: сам я пока аптеку проверю. Уж если не лекарства, то какие-нибудь расходники, там, бинты, например, может получится найти.
Нина спорить не стала. Бросив быстрый взгляд на Кегана и поймав его же на себе, она кивнула и направилась в сторону магазинов.
— Я с тобой в аптеку, — затем произнёс Аматрис. — Мне стоит и самому следить за своей аптечкой…
— Боишься, что какие-нибудь наёмники тебя подставят? Брось, из Заповедника таких быстро вышвыривают.
— Не хочется проверять их честность на себе.
Едва ли аптечные полки могли предложить какие-то серьёзные лекарства: Кеган нашёл несколько пачек парацетамола с истекающим сроком годности, три — лейкопластыря и пара упаковок апейрона. Внешне последние выглядели выцветшими и помятыми, но, по дате выпуска, просроченными не являлись.
— Бери, не бойся, — посоветовал Эммерих, — его наверняка просто не выставили на прилавок из-за помятого вида, а потом попросту забыли.
— Не думал, что мародёры настолько слепые, — отметил музыкант и разделил найденное на две части. — Я бы поделил на три, но апейрон…
— Забирай всё, — Ландони качнул головой и положил к медикаментам ещё упаковку пластырей. — Моя аптечка в пополнении не нуждается, но можешь Нине потом подкинуть апейрон и пластырей. Так будет честно.
— Пожалуй, — согласился Кеган и сгрёб найденное себе в рюкзак. — Спасибо. Знаешь, я ведь пытался собраться по руководству для странников, но, такое чувство, что оно составлено человеком, который никогда не выходил за пределы кабинета, не то, что ЕВы…
Оглянувшись, Аматрис увидел, что Ландони уже покинул магазин. Музыкант надел рюкзак и вышел следом. Вновь они пересеклись в коридоре, и почти сразу Кеган увидел в нескольких магазинах от аптеки музыкальный салон, куда тут же и устремился. Странник, вздохнув, двинулся за ним.
Кеган долго ходил между рядами выставленного на стеллажах товара, пробовал инструменты. Смотрел на скрипки и виолончели, аккордеоны и контрабасы. Большинство гитар оказались негодными, струны отсырели, дерево корпуса растрескалось. На его лице отпечаталась тоска. Одна гитара, скрытая стеклянной витриной, выглядела хорошо сохранившейся. Он осторожно взялся за нее, извлек аккорд — звук прозвучал чисто.