Кеган едва повернул голову, в его глазах проступило выражение тоски и давней боли. Встретившись глазами с компаньонкой, мужчина затем отвёл взгляд и остановил его на огне — в тёмных глазах отразились слабые всполохи и теряющие жизнь угли.
— Я не искал понимания, но… спасибо. За попытку утешить. Мне не хватало этого — а в детдоме чувство вины только так и постулировалось, — говоря, музыкант слепо посмотрел на свои руки со следами от ожогов. — Я хотел стать лучше, даже окончил ВАД на платиновой венец, однако уже в мурмурации… меня забраковали. Впрочем, если бы не это, моей музыки могло бы и не случиться. Из всех родственников со мной поддерживала общение только Марианна… Но, кажется, и её терпению пришёл конец.
— В отделении переполох из-за психокинетиков, из-за Стиха Сумерек. Я, наверное, даже не удивлён, что они так вцепились в убийство Кипера, — задумчиво посудил Эммерих, — но я не особо понимаю, почему [докопаться] решили именно до тебя.
— Возможно, — нехотя произнёс Аматрис, — они считают меня идиотом, если верят, что, даже будь у меня злой умысел, я стал бы поступать… столь неосмотрительно. Если так посудить, но в Красмор, похоже, не заинтересованы в раскрытии дела.
— Похоже, что так, — вспомнив о собственном, Нина приуныла. — Но главное, что хоть мы знаем правду: вы не ненавидели друг друга, а недопониманий было не больше, чем в любой другой семье.
— Ну, мы как-то перетирали уже об этом, — прочистив голос, уронил странник. — Сложные отношения с отцами, да.
— А что, вы с Патриком?.. — Нойр расстроено посмотрела на друга.
— Не, — вяло отмахнулся тот, — он даже не посмотрел, что я привёз ему из Капорейна, а там, между прочим, куртка ручной работы, из кожи оленя. Будь это бутылочка тамошнего самогона, может, и глянул бы, а так… Будто ты его не знаешь. Я уж думал, что перед нашим выходом он захотел затусить, но вместо этого он передал мне на руки пташку, — он фыркнул и похлопал Кегана по плечу. — Не в обиду, пташка — не одному ж тебе тут жаловаться.
Аматрис пристыженно взглянул на красморовца и тихо сказал:
— Прости, я… Я не знал, что всё выйдет именно так.
— Да забей. Это ж он использовал встречу как предлог, а не ты. Вот если бы так сделала маман, это был бы удар ниже пояса.
— Ты ей, кстати, не забыл отправить посылку? — между делом поинтересовалась Нина. — Платье-то красивое.
— Да, отправил. Оно уже вернулось обратно — у неё так и не нашлось времени, чтобы дойти до почты. Так что, как вся эта заваруха закончится, платье твоё, Нани.
— Спасибо, — растерялась та, — но, может, лучше отдашь его ей, когда она вернётся в Градемин?
— Не, это не обсуждается, — возразил Эммерих и снова наполнил гинёхом бокалы. — Вот у Нины…
— Я пока точно не жажду изливать душу, — с кривой улыбкой возразила та и повернулась к ушедшему в себя Кегану. — Только тебя всё равно что-то тревожит. Давай, выкладывай. У нас, как видишь, вечер откровений.
— Разве? — Эммерих встрепенулся. — По-моему, вам только дай повод [поболтать], и вас не заткнуть.
Аматрис меж тем вздохнул и поёрзал в кресле.
— Пожалуй, есть кое-что ещё… Я не хотел об этом говорить, но атмосфера действительно располагающая. — Музыкант выдержал небольшую паузу. — Дирхейл сказал, я вверг мир в разрушение. Мне неизвестно, что он имел в виду, но возможно, это связано с опасной стороной моего дара. С чем-то дурным, что имеется во мне самом.
— Боишься, что однажды свихнёшься и начнёшь [фигачить] огнём во все стороны? — спросил Эммерих.
— Иногда, — в упор посмотрел на него Кеган. — Во мне есть тьма и гнев, хотя я контролирую их. Боюсь, что однажды они выйдут наружу и я не смогу удержать их. Мне бы хотелось сделать мир лучше, и будь у меня такая сила, я бы воспользовался ею. Если бы я мог, я бы уничтожил Стих Сумерек и исцелил бы Нулевую Высоту, не считаясь ни с какими потерями.
— Вы поглядите на него: тьма, гнев… Высокие понятия, пташка, а на деле — оправдания импульсивности. Ты выглядишь как человек, которому нужен повод, чтобы слететь с катушек, — Эммерих потянулся, — но ладно, птенчики, надо бы уже закругляться. Ложитесь спать, я пока подежурю. Кег, сменишь меня через четыре часа.
— Не вопрос, — тот кивнул, разом приобретая более умиротворённый вид. — Только пойдём сперва покурим. Госпожа Нойр, — он обернулся к Нине и поднёс её руку к своим губам, запечатлевая на ней поцелуй, — спокойной ночи.