Сотканные из тьмы щупальца закружились вокруг Аматриса, пытаясь его обездвижить, но он размахнулся мечом и разрубил угольные нити. Те распались тающими обрывками, стоило окутанному элегическим пламенем клинку коснуться их. Кеган резво развернулся и обрушил на Эдвина демиган.
Айтверн успел заслониться, принимая выпад на закрытую рукоять своего клинка, но было видно, что парирование далось мертвецу с лёгким усилием. Рука Эдвина задрожала, и он поспешно отступил назад. Аматрис попробовал достать своего противника, но тот ловко продолжал уклоняться.
Рвущиеся с клинка капли элегии прожгли костюм Аматриса ещё в нескольких местах, сам он чудом уберёг лицо. Воспользовавшись коротким замешательством Кегана, Айтверн оцарапал музыканту локоть. Взмахнув мечом, Эдвин немедленно сделал новый выпад, теперь уже целясь Кегану в сердце.
Сталь зазвенела о сталь, когда Аматрис вскинул демиган для парирования. Краем глаза музыкант видел, что Нина и Эммерих пытаются пробиться к нему, но чернильные щупальца держат их слишком крепко. Резким движением выпрямив локоть, Кеган ранил Эдвина в правое плечо. Из раны не потекла кровь, лишь взвихрился, закручиваясь, прах. Айтверн коротко выругался.
— Не думай, что у тебя получится победить, — сказал он. — Фехтованию меня учили лучшие мастера, а долгое пребывание во тьме лишь отточило мой разум. Когда твоё тело станет моим, первое, что я сделаю, это восстановлю семейное дело моего отца. Полагаю, твоих активов хватит, чтобы вложиться в него.
— Вынужден тебя огорчить, — Аматрис расхохотался. — Я на грани разорения, приятель.
Сражающиеся закружились по залу, едва не задевая столы и стулья, вновь и вновь сталкиваясь клинками. Кеган отступал, сохраняя дистанцию, и тщательно просчитывал каждое движение, стараясь тратить как можно меньше сил. Его противник, будучи мертвецом, сам едва ли мог уставать.
Айтверн провёл новую серию атак, едва не ранив Кегана в ногу, но на последнем выпаде раскрылся. Аматрис немедленно воспользовался этим, делая молниеносный укол. Демиган удлинился, пронзая разделяющее противников пространство, и вонзился мертвецу в грудь. Рана зашипела элегией, и Эдвин закричал, когда образовавшаяся в его груди дыра принялась стремительно расширяться.
Чёрные нити побежали по лицу Айтверна, и глаза его обратились бездонными провалами в темноту. Его тело распадалось, осыпаясь текучим пеплом. Последним выпадом Эдвин едва не достал Кегана в сердце, но вскоре и клинок, и сам Айтверн рассыпались прахом. Его частицы заклубились в воздухе, а после пропали.
Прошло несколько секунд, и он бесследно исчез. Кеган остановился посреди зала и перевёл дыхание, стараясь выровнять сердцебиение. По лицу градом тёк пот, горела полученная рана. Мужчина торопливо вытащил из кармана апейрон и впрыснул его в рот.
Тогда же к Аматрису выступила Катриона, точёным силуэтом соткавшись из тьмы. Её рыжие волосы горели подобно пламени.
— Теперь твой последний удар, демиборец, — сказала она.
— Вряд ли меня можно так называть, — тихо усмехнулся Аматрис, опуская окутанный чёрным пламенем меч.
— Раз поднял этот клинок, полагаю, заслуживаешь подобного звания, — ответила актриса и провела пальцами по груди. — Бей сюда, и пусть это будет быстрый и чистый удар, что освободит меня из плена посмертия.
— Я не хочу убивать вас, госпожа Кэйвен.
— Я давно мертва, — та лишь покачала головой. — Моя нынешняя форма противоестественна. Не жизнь, а только её подобие. Обрыв давно держит меня в плену, отдаляя от нового Воплощения. Чем скорее ты разорвёшь эти путы, тем раньше я смогу снова, по-настоящему начать жить.
Подняв для удара демиган, Аматрис застыл в коротком сомнении.
— Все мы умирали и рождались вновь, — видя его колебания, сказала актриса. — И родимся опять, и возможно даже встретимся снова. «Судрабстолл» давно стал мне тюрьмой, а ты подаришь свободу.
Быстро кивнув, Кеган сделал колющий выпад. Острие клинка вошло Катрионе в грудь — и спустя мгновение актриса рассыпалась прахом. В последний миг Аматрис успел увидеть её улыбку.
Когда Катриона исчезла, путники остались посреди зала втроём. Тьма, призванная Айтверном, рассеялась. Продолжился бесконечный сентябрьский день, тот же самый, что начался многие годы назад, когда открытие «Судрабстолл» обернулось сотней смертей. В ресторане сгустилось безмолвие, а льющийся из окон свет заиграл бликами на хрустальной посуде.