— Ох, вечно отрывают от работы, — пожаловался божественный кузнец и, положив свой могучий молот, исписанный самыми разными символами, прихрамывая, пошел вперед, то и дело опираясь на золотые столбы, которые беспрерывно двигались по мастерской, меж которых то и дело мелькали циклопы, только и успевающие поддерживать жар в печи.
— Что же пожелал великий Зевс? — произнес Гефест и принял крошечный для него кусок папируса из рук фавна. Послание тут же увеличилось в размерах. — Это все? — спросил он.
— Да, о, великий Гефест, — склонился фавн.
Ну, раз так, то иди уже, местный жар не для твоих костей, — проговорил он с ноткой заботы. Гефест не терпел беспорядка в своей мастерской, но еще больше он не желал, чтобы его мастерскую запятнала хоть капля чьей-то крови или метка смерти. Фавн же, облегченно выдохнув, встрепенулся и ушел в землю, словно лесной жук. Развернув свиток, Гефест принялся читать его, и с каждым прочитанным словом он все больше и больше поражался и возмущался.
Он что, совсем с ума сошел? — произнес он себе под нос, но даже от этого жар в печи резко увеличился, отчего циклопов обдало волной жара. — Талоса еще одного захотел, что, тогда не хватило!? Чтоб его! — выругался бог и заковылял обратно к своей наковальне. Уже ненужный свиток в его руках тут же сгорел, а его пепел испарился из-за ужасной температуры вокруг. Вновь взяв свой молоток, он стал бить им по новому оружию, которое пришло в его голову несколько веков назад. Оружие такой мощности и точности могло полностью изменить ход войны, от которой кузнец уже порядком устал. Создавать тысячи простейших орудий для греческой армии не приносило ему удовольствия. Где тут взяться искусству и красоте, думал он. Гефест часто размышлял о красоте оружия, и пусть те клинки, не изготовленные им лично, он не считал хорошим оружием, но порой то, что приносил ему Арес со своих многочисленных битв, удивляло кузнеца, бросая ему новый вызов. Превзойти в мастерстве всех богов, вот чего добивался греческий бог, но с каждым новым выплавляемым наконечником он чувствовал, как его мастерство, словно в песок, уходило сквозь пальцы.
— Великий Гефест, великий Гефест!
— Да что такое! — воскликнул бог, с силой бросив на пол свой молот, отчего по мрамору пошла трещина. Тут же подбежали циклопы и принялись поднимать молот, заделывая появившуюся трещину в черном как смоль мраморном полу.
— О, великий Гефест. Зевс послал меня за новыми наконечниками для стрел, — проговорил появившийся Гермес в белой тунике.
— Хм, странно. Почему сразу с фавном не приказал забрать? — проговорил тут же успокоившийся Гефест и, повернув голову, прокричал, — Демид, неси сюда десятые орудия! — от его крика своды мастерской зашатались. Тут же один из циклопов повернулся и молча пошел куда — то вглубь мастерской. Спустя пару мгновений вернулся с деревянным кубом огромных размеров.
— Вот тут все, что просил Зевс, — сказал кузнец.
— Ясно. Благодарю о великий Гефест, — поклонился Гермес и, прикоснувшись к кубу, который был в несколько раз выше него, исчез.
— Ох, ну хоть сейчас поработаю, — произнес бог. Но тут у порога его мастерской вновь появился гость.
— О, великий…
— Чего тебе надо!? — со злобой проговорил Гефест, и сам того не заметил, как в руках появилось его копье.
— Да успокойся же ты, наконец, — прогремел гость, и тут же вход в пещеру осветила яркая вспышка света, отчего циклопы зажмурили свои единственные глаза. Но Гефесту было плевать на это. Он сотнями лет смотрел на бушующее пламя, и его глаза давным-давно привыкли к ярчайшему свету, а потому он сразу понял, кем был незваный гость.
— А, это ты, — проговорил он, расслабившись, и оружие само пропало из его рук.
— Да, я. Почему нападаешь на старого друга не на поле боя? — спросил Арес.
— Да ты уже третий за последнюю пару минут мне работать не даешь. Ладно, неважно, — махнул рукой бог. — Может, хочешь попробовать вина пару бочек? Мне как раз Дионис за его посох отдал?
— Нет, пока что нет, — ответил Арес. — Я пришел к тебе с просьбой.
— Это с какой? — спросил Гефест, и увидел, что в руках Ареса появился небольшой клинок.
— Я лично отнял его у одного из побежденных мною богов. И ты даже не поверишь, но он смог ранить меня.
— Ранить тебя? — удивленно поднял свою бровь, черную как смоль, Гефест, и принял из рук старого друга оружие. Как только он дотронулся до него, то сразу понял, в чем дело.
— Ну, что скажешь? — спросил Арес.
— Оружие интересное. Создано из нескольких сотен сплавов, тысяча и одно заклинание и дали такой эффект, что оно могло ранить даже тебя, — оценил Гефест.
— Ты сможешь улучшить его? — спросил Арес.
— Я? Конечно, смогу! — тут же кивнул Гефест, уже прикинув, что бы изменить в его конструкции и сплаве. — Но сразу скажу, все заклятия мне придется уничтожить, а значит, он уже не будет таким смертоносным.
— Неважно. У меня есть уже пара идей, как сделать этот оружие еще более воинственным, — отмахнулся Арес. — Но уверен, что такой великий мастер, как ты, сможет сделать даже из этого великое оружие.
— Верно говоришь. В таком случае я, пожалуй, приступлю к своей работе, — произнес Гефест, и ради интереса подозвал одного из циклопов. Тот тут же пришел к нему.
Сосредоточившись, Гефест приказал ему выставить вперед руку, после чего бог-кузнец сделал небольшой порез на ладони великана. Тот тут же дико заорал и упал на мраморный пол. Гефест с интересом наблюдал за тем, что происходит с его верным помощником. Тот, не в силах сдержать крик, разносил его по всей мастерской. Место пореза покраснело и стало распухать, готовое вот — вот взорваться. Но тут Гефест одним точным взмахом своего копья отрубил руку циклопу и на пол начало капать раскалённое железо, текущее в венах гиганта. Отрубленная рука не успела коснуться пола, как взорвалась, разлетевшись сотней мелких осколков угля.
— Интересно, интересно, — проговорил Гефест и направился к своей наковальне, рассматривая новое оружие. Циклоп же, перестав орать, поднялся на ноги и вновь приступил к работе. Его отрубленная рука уже начала отрастать. Арес же, видя, что тут все закончено, растворился в воздухе.
— Ну, что скажешь, Посейдон, как наши дела в твоих владениях? — властно спросил Зевс, восседая на золотом троне.
— Что же тут говорить, брат. Вражеские боги наступают. От египетских толку мало, для них мать — земля, а не вода. Да и не нужны они нам. Они даже не могут поднять хороший шторм, что же говорить о противостоянии богам озер и даже рек, а то и нимфам, — проговорил презрительно бог морей, и его черная, чуть зеленоватая борода слегка закачалась. — Но в общей массе море под нашим контролем, так что можешь не думать об этом. Но я бы обратил внимание на землю…
— Великий Посейдон! — оборвал бога морей, брата Зевса, Арес, все это время молча терпевший бахвальство бога морей, которого про себя уже давно называл богом луж и грязи. — На что же ты намекаешь?
— А ну, замолчи, мальчишка, — произнес Посейдон, и в воздухе внезапно стало ощутимо больше влаги. Словно морской шторм развернулся в зале богов. — Я — бог морей и океанов, а ты — жалкий мальчишка, недомерок! Ты еще сыроват, чтобы перебивать меня!
— Мне больше десяти тысяч лет, — не прекратил спорить Арес, который все больше и больше закипал изнутри, из-за непрекращающегося высокомерия старшего бога.
— Как я и сказал, ты еще сыроват! — сказал Посейдон и ударил о пол своим взявшимся ниоткуда трезубцем. Но тут над огромным мраморным столом с изящной резьбой, сверкавшей золотом и драгоценными камнями, промелькнула молния и вылетела за пределы зала прямо в сторону земли, где, добравшись до облаков, разразилась сильнейшей грозой, от которой начался огромный пожар.
— Тихо! — повелел Зевс. — Я верховный бог, а вы ведете себя как неразумные смертные! Но все же, Арес! Я, может быть, и твой отец, но это не значит, что я буду давать тебе поблажки! Ты бог войны, а значит, и строевой выдержки, так соответствуй этому, или ты бог полей и красоты? — с усмешкой в голосе спросил Зевс.
— Я, по крайней мере, не вру тебе, отец! — взорвался Арес.