- Один человек, - ухмыльнулся парень и протянул руку, - меня зовут Кай.
- Герда, - огрызнулась Вита. Она и не собиралась пожимать ему руку. Вместо этого она еще раз оглянулась по сторонам. Куда делись все чертовы туристы!
Парень словно не заметил, что его жест остался без ответа. Он продолжил разговор так спокойно, что Вита почувствовала себя любимым клиентом дорогого психотерапевта:
- Послушайте, Виолетта, у меня к вам поручение от друга вашей покойной бабушки Эммы. Поверьте, мы все ее очень любили и уважали. Я вам соболезную. Понимаю ваше недоверие. Вам знакома эта фотография?
Вита взглянула на снимок, который он ей протянул, и застыла от удивления. Это был тот самый снимок, который она видела в спальне бабушки в Пномпене — трое друзей обнимали друг друга за плечи на фоне развалин Ангкора.
- А кошек и мышек засунем в компот... - пробормотала она отрывок из любимой книги, стараясь собраться мыслями, - Quest que ce? Давайте еще раз, при чем тут моя бабушка, кто и о чем хочет со мной поговорить?
- Сегодня уже много времени, - незнакомец беззаботно отмел ее вопросы, - договоримся так: завтра днем, к трем часам приходите на Пном Бакенг, это храм-гора. Можете попросить своего мотобайкера подвезти вас и подождать, если не появитесь в течение часа, скажите, чтобы он поднимал тревогу и звонил в полицию. Я же знаю, что вы именно так и сделаете. Хотя вам абсолютно ничего не угрожает. На Пном Бакенге в это время не бывает туристов, самая жара, кому охота туда тащиться! Туристы подтянутся позже смотреть закат. К тому времени мы переговорим. Главное, захватите с собой знак.
- Знак? О чем вы?
Парень встал на ноги и снова натянул бейсболку, став похожим на типичного американского жителя.
- У вас пока один-единственный знак, который вы можете предъявить. Не жарьтесь на солнце, у вас слишком белая кожа. Наденьте шляпу, что ли. Хотите, одолжу вам бейсболку!
- Боже упаси! - Вита сделала шаг назад.
- До завтра... Фиалочка!
Посмеиваясь, нахальный тип направился вглубь галереи. На одном из поворотов он обернулся, махнул Вите рукой и исчез в каменных лабиринтах.
Оставшись одна, Вита снова обессиленно опустилась на тот самый выступ, где недавно сидел незнакомец. Трихомудрия какая-то! Встречи, знаки... И откуда этот противный тип знает ее «семейное» имя? Oh mon Dieu, что же теперь делать?
***Глава 5***
На следующее утро Вита позвонила дедушке Сильвиану и сказала, что задержится в Сиемреапе еще на несколько дней. Дедушка не высказал удивления, словно заранее знал о ее решении. С тех пор, как она приехала в Камбоджу, ее окружали сплошные загадки. Это начинало порядком раздражать!
Сегодня Вита отправилась изучать Ангкор самостоятельно. Мотобайкер Туть, с которым ее вчера познакомил гид, с удовольствием согласился возить ее весь день за умеренную плату шесть долларов. Вита заплатила бы и больше, но гид строго-настрого запретил баловать местное население: «Вы уедете, а нам тут жить!». Как выяснилось, парнишка Туть сносно болтал по-английски. Хотя его произношение оставляло желать лучшего. Каждый раз, когда он говорил «kiss me», Вита вздрагивала и только потом понимала, что, на самом деле, мальчик всего лишь хотел сказать «excuse me».
Когда жара достигла своего апогея, Вита съездила в гостиницу перекусить и переодеться. Хлопковые рубашки, купленные на Русском рынке, оказались просто незаменимыми. Сегодня она выбрала розовую, расшитую национальными узорами. Прихватила и шляпу, пусть у этого нахального Тома не будет повода поехидничать.
Она всю ночь ломала голову над тем, что же подразумевалось под «знаком». Merde, лишь бы это не оказалась какая-то секта! Неужели бабушка Эмма с ее прагматичностью, четким математическим умом могла вляпаться во что-то плохое? Что ж, предстоит это выяснить. Вита решительно вынула из коробочки бабушкины часы. Плетеные ремешки удобно легли на руку, словно были сделаны именно для этого запястья. В то же время, Вита точно помнила, что у бабушки запястья были значительно тоньше. Чудеса какие-то! Застежка легко щелкнула, и снова внутри часов ощутилось странное шевеление, словно слабый вздох. Ладно, будем надеяться, часы сойдут за знак. В конце-концов, это единственное, что осталось у Виты от бабушки.