- Одри, ну что за глупости вы придумали! - поморщился мэтр, - дедушка Пьер никогда не спускался в подвалы, он ужасно боялся темноты. Скорее, это был прадедушка Пьер.
- Постойте, мэтр, всех ваших родственников зовут Пьерами?
- Ну да, - пожала плечами Одри, отвечая за мэтра, - это тоже одна из старых традиций. Сначала мне тоже многое казалось странным, но потом привыкаешь. Со временем ты станешь такой же чокнутой, как и мы.
Вите вовсе не улыбалась такая перспектива, хотя, надо признать, в этом доме она чувствовала себя удивительно уютно.
- Какое у вас красивое кольцо, - вежливо сказала она. Кольцо у Одри в своем роде было еще интереснее, чем у Кая. На серебристом тонком ободке примостился изящный дракон, в лапах он сжимал алый камень причудливый формы. Издалека казалось, что дракон держит истекающее кровью сердце.
- Да, - небрежно сказала Одри и вытянула вперед руку в коротко стрижеными ногтями, выкрашенными черным лаком. - Оно называется кор, милая. Скоро у тебя тоже такое будет.
- Ах, не торопите события, мадам Томпсон, - недовольно поморщился мэтр. Странно было слышать, как муж и жена обращаются друг к другу на «вы», словно в каком-то старом фильме. Но и в этом было что-то симпатичное.
- Вита, дружочек, - сказала Одри, как только они закончили завтракать, - пойдем я покажу тебе твою комнату. Там ты сможешь распаковать вещи и переодеться. Уф, иногда мне кажется, что под городом находится адское пекло, и жар из него доходит до нас. В иные дни мы все становимся похожи на снежки, которые положили на горячую плиту.
Из столовой они снова прошли в гостиную, поднялись по старой, жалобно скрипящей лестнице на второй этаж и оказались в огромном зале.
- Парадный зал, - небрежно махнула рукой хозяйка, - предки мэтра устраивали здесь роскошные приемы. Прекрасный дубовый паркет был липким от шампанского, а слуги наутро всегда приносили на подносе десятки найденных бриллиантовых сережек и шпилек. – Она вздохнула, словно сожалея о былых временах. - Да, тогда люди умели повеселиться, не то что сейчас. Невозможно представить, каким великолепным был этот зал раньше! Сейчас это просто жалкое подобие былой роскоши.
Но Одри явно кривила душой, парадная гостиная выглядела прелестно. Старинный паркет из красного дерева был начищен до блеска, огромные зеркала в золоченых рамах раздвигали пространство и без того огромной комнаты, строгие портреты величественно взирали на входящих. Больше всего Виту поразил камин в центре зала.
- Одри, этот камин – он настоящий?
- Разумеется, - глаза Одри весело блеснули, - у нас здесь бывают холода, милочка. Прошлой зимой столбик термометра, например, опустился до семнадцати градусов. В провинции несколько десятков жителей замерзли до смерти.
- Ого! – Вита не знала, как реагировать. И грустно, и в то же время смешно. Семнадцать градусов в России знаменует приход тепла, а здесь на другом конце шара – это гибельные холода. Oh mon Dieu, сумеет ли она когда-нибудь разобраться в местных обычаях и понять эту страну?
Впрочем, у нее будет не так уж много времени. Вита планировала решить тайну бабушкиной смерти или - как правильно говорить? – гибели за несколько месяцев, как раз до окончания летних каникул. А потом, конечно же, нужно будет возвращаться. Что бы ни говорил мэтр Дефё, что бы она ему ни обещала, ее ждет учеба и родная страна. Ее место там, а не здесь.
Одри словно почувствовала, о чем думает гостья.
- Ты очень скучаешь по бабушке?
- Я? – Вита растерялась – Ну… конечно. Она была мне как родители, даже ближе. Мама с папой постоянно разъезжали по миру. Думаю, можно ткнуть пальцем в любое место на глобусе, и выяснится, что они там курили кальян, или танцевали на приеме, или покупали маме бусы из янтаря. С семи лет они стали оставлять меня с бабушкой. Особенно если предстояло ехать в «неблагополучную страну», как они говорили. Потом, правда, выяснялось, что и в неблагополучных странах дипломаты живут совсем неплохо, но организовать мой переезд было уже трудно. Да и никто не хотел этим заниматься. Всех все устраивало: и родителей, и бабушку, и меня, наверное, тоже. Так мы и жили, родители приезжали с подарками, они врывались в мою размеренную жизнь, как фейрверк – такие красивые, заграничные, а бабушка… бабушка просто всегда была рядом.