От воспоминаний у Виты защипало в глазах. Она машинально присела на аккуратно застеленную кровать и провела рукой по тумбочке. Ладонь нащупала фотографию в мягкой, обитой тканью рамке. Фотография лежала на тумбочке плашмя, очень ровно, будто чья-то заботливая рука уложила ее «лицом» вниз. Наверное, дедушке тяжело даются воспоминания. Вита поднесла снимок к лицу, за окном совсем стемнело, но отблеск фонарей позволял разглядеть изображение. Три человека, обнимая друг друга за плечи, стояли на фоне каких-то развалин. Наверное, это и есть древний комплекс Ангкор. В центре стояла бабушка, ее волосы, такие же густые, как у Виты, того же угольно-черного цвета, были обильно прошиты серебряными нитями. Значит, снимок сделан недавно. Слева стоял счастливый, широко улыбающийся дедушка Сильво. Они с бабушкой разве что не приплясывали, такое впечатление, что они вот-вот взлетят в воздух от распирающей их радости. Справа бабушку деликатно трогал за плечо худощавый пожилой мужчина, похожий на Вуди Аллена, разве что ростом повыше. На тонком, загнутом крючком носу незнакомца сидели модные очки в яркой оправе, седые волосы причесаны волосок к волоску, словно над ними только что поработал парикмахер. Этот «третий» не улыбался, но тепло шло от него таким мощным потоком, что Вита почти физически ощутила, как потеплели пальцы. Осторожно она вернула рамку на место. Интересно было бы узнать, кто этот загадочный незнакомец. Судя по всему, бабушка с дедушкой очень крепко дружили с ним. Возможно, он мог многое рассказать о бабушке Эмме. Вита так мало знала о последних годах ее жизни и о самой смерти. Родители только и сказали, что случился сердечный приступ, бабушка скончалась мгновенно, даже не почувствовав боли. От осознания последнего Вите становилось немного легче. Родители не пустили ее на похороны, да и дедушка Сильво с Сандрин отговаривали по телефону: пусть Эмма останется живой в памяти. Но образ бабушки с ее энергией, жаждой жизни, неиссякаемым оптимизмом и добротой и так всегда будет стоять перед глазами. Теперь Вита жалела, что послушалась родственников. Тем более, бабушка в последний год жизни так звала ее в Камбоджу, так хотела увидеть внучку.
В коридоре хлопнула входная дверь:
- Фиалочка, дорогая, ты проснулась?
Вита выбежала навстречу дедушке, на ходу стирая слезы из уголков глаз.
- Да, отлично выспалась! Рада, что тебе удалось прийти пораньше.
- К счастью, сегодняшняя духота повлияла и на рожениц. Всего два крепеньких мальчика, и обоих родители назвали Писетами. Да-да, Писет – распространенное кхмерское имя, поэтому отговаривать их, думаю, было бесполезно.
Умывшись, дедушка Сильво ловко накрыл на стол. Вите не хотелось никуда ехать, поэтому она с радостью согласилась поужинать дома. Тем более, что ужин состоял, большей частью, из невероятно вкусных тропических фруктов.
За ужином дедушка Сильвиан наконец заговорил о бабушке.
- Вита, дорогая, нам обоим тяжело дается эта тема, но молчать бесконечно нельзя хотя бы из уважения к памяти Эммы. Все случилось так неожиданно, что я до сих пор не приду в себя… Понимаю, что смерть всегда приходит внезапно, но мы были уверены… В общем… Бабушка очень любила тебя, всегда гордилась. Она часто повторяла: всего одна внучка, а столько счастья…
- Дедушка, - Вита всхлипнула, уже не сдерживаемые слезы покатились по щекам, - я тоже всегда очень любила ее. Мне так жаль…
- Я понимаю, деточка, - Дедушка мягко накрыл ее руки теплой ладонью. – Я знаю, что ты чувствуешь, но речь сейчас о другом. Видишь ли, бабушка давно хотела, чтобы ты приехала сюда…