Он собрался уже пойти обратно, когда увидел ее. Юля была в кожаной куртке, короткой порхающей юбке и сапожках с пряжками.
– Привет, – сказала она тихо.
– Привет, – сконфуженно ответил Сашка, нащупывая под курткой хронотриггер. Наконец, после непродолжительной борьбы его дрожащим пальцам удалось привести в действие левую кнопку.
– А вот и я. Заждался? – нарушила неловкую тишину девочка. Сашка не знал, что сказать. Никакого кольца с рубином у него не было. И чем скорее это откроется, тем раньше она уйдет и возненавидит его.
– Закрой глаза, – попросил он тихо. Она послушалась. Он бесшумно поднял с пола кусок камня и нанес ей удар по голове.
На часах было 22:22.
– Самое время для нас двоих, – произнес Сашка, разглядывая распростертое в нелепой позе на бетонной плите бездыханное тело богини…
* * *
– А вот и я. Заждался?
– Уходи! Сейчас же! Уходи отсюда! – крикнул на нее Сашка. Юля фыркнула, развернулась и ушла. Сашка облокотился на одну из бетонных конструкций и, обхватив голову руками, сполз на корточки.
Любви не получилось. У таких как он, пожизненных неудачников, никогда ничего не получается. И даже оседлав само время, он добился лишь страданий. Она больше не была богиней в его глазах.
Сашка зарычал. Чего он добился? Все добытые деньги утекли. Любовь скомкана и растерзана. Месть свершена. Но легче не стало! Увы, наоборот. В голове осталась только безумная тяжесть сегодняшнего дня, равного многим годам.
Но ведь еще можно все вернуть! У него в руках был прибор, способный повелевать временем. Он мог бы еще все исправить, наверстать упущенное, и стать, в конце концов, счастливым!
Вот только… сегодня он должен отдать хронотриггер Костяну.
А если?..
Ведь можно же…
Зачем отдавать Косте столь ценное устройство? Чтобы он положил его на полку? А бедный Сашка даже не будет иметь возможности исправить то, что натворил? Ну нет!
– Прибор у меня, и никто не сможет забрать его, пока я жив! – грозно воскликнул Сашка.
«Если я умру? – подумалось вдруг, – смогу ли я этим все исправить, смогу ли забыть?..»
Черт возьми, он вновь хотел бы любить богиню, а не поиздеваться над девчонкой! Способна ли смерть дать умиротворение?
И вновь внезапная мысль забрезжила в его голове. Вытащив отключенный мобильник, он включил его и набрал номер друга.
– Костян…
– Идиот, где тебя черти носят? Я уже с ума начал сходить! Забыл про наш уговор? Тоже мне друг называется.
– Мне нужна твоя помощь. Срочно – прямо сейчас! – приходи в «ловушку для Кинг-Конга».
– Ты сдурел? Я уже спать собираюсь.
– Я не сильно задержу тебя. Пожалуйста. Жду.
* * *
Костя примчался к «ловушке» и окликнул Сашку. Тот отозвался откуда-то из подвала. Костя спустился вниз по едва различимой в темноте деревянной лестнице. Внутри царила непроглядная тьма.
– Ты здесь? – поежившись, позвал рыжий.
– Да, – отозвался Сашка. – Стой там.
Костя повиновался, пытаясь в темноте разглядеть приятеля. Сквозь тьму проглядывало лишь странное нагромождение конструкций. Когда глаза адаптировались в темноте, он различил Сашку, стоявшего на осколке бетонной плиты высотой в полметра, а голова друга покоилась в петле веревки, привязанной к одной из балок недостроенного потолка.
– Да ты сумасшедший, – выдохнул Костя, отпрянув.
– Слушай меня внимательно, – тихо сказал Сашка. – Ты – единственный, кто может мне помочь. Я прошел через все. Через боль и унижение, через любовь и ненависть. Но все это – ничто. Кем бы ты ни был, богачом или умником, ты все равно умрешь. Как и все. Без разницы. Совершенно не важно, какая была жизнь. Все равно умрешь.
– Ты бредишь, – под нос прошептал Костя. Саша не услышал его.
– И как не крутись, смерть все равно скрутит тебя. А я так не хочу, понимаешь? Не хочу! Ты должен мне в этом помочь. Поклянись, что поможешь!
Костя судорожно сглотнул. По его щеке устремился к подбородку одинокий ручеек. Тотчас ему вторил еще один на второй щеке.
– Саня, что же ты творишь, – произнес Костя медленно. – Что же ты…
– Помоги мне, друг. – Саша нажал левую кнопку. – Обещай, что после того, как все закончится, ты возьмешь меня за руку и нажмешь кнопку возврата. Обещай мне!
– Я нажму, – кивнул Костя, на трясущихся ногах подошел к Саше и взял из его руки хронотриггер. Крепко сжал руку друга, а затем медленно отошел к стене.
Одинокие цикады выводили свои трели.
* * *
– Твой выход, Карлито, – усмехнулся седовласый старик в цветастом сомбреро с курительной трубкой в зубах, сидевший, свесив ноги, на искореженной непогодой кирпичной кладке. – Ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать. – Он взял трубку в руки, выпустив густую струю дыма. Его ноги в серых тряпичных штанах принялись по-детски смешно болтаться в воздухе.