— И что это такое?
Астай протянул руку, но я с недоверием отнесся к его желанию потрогать мое творение. Впрочем, подумал еще и вручил ему эти два мешочка, наказав спрятать их в нагрудном кармашке и на всякий случай не прислоняться грудью к чему-либо. Подумал еще и забрал обратно.
— Завтра выдам. Перед боем.
Не хотел я, чтобы он был ходячей бомбой.
— Значит, слушай меня, будущий террорист-смертник. На завтра план такой: мы со Стивом будем пробивать дорогу к порталу. Ты пойдешь вслед за нами и понесешь эти взрыв-пакеты с собой. Сражаться не будешь, пусть аборигены выстроятся живым щитом вокруг тебя.
— Как-то ты плохо к ним относишься, Лев. Они ведь наши предки.
— Тебе они может и предки, мне нет. Хотя, ты подумай стоит ли хвалиться таким родством.
Астай осуждающе покачал головой.
— Сбил меня с мысли. Так вот, твоя задача — донести к порталу эти мешочки и передать их мне, когда я скажу.
— Что ты задумал?
— Разорвать морды Асмодея в клочья.
— Хорошая задумка, — улыбнулся мне моджахед китайской наружности.
Мы раскурили его трубку, и Астай доложил обстановку.
Лаз, ведущий на нижний ярус, основательно заложили камнем, и хакас пообещал мне, что даже нематода не сможет пробить преграду, чему я, конечно же, не поверил, но Астай был непреклонен:
«Не пробьёт нематода и все тут!»
Дальше?
Стрелы делают в режиме нон-стоп. На это дело отрядили женщин и стариков, и их количество растет быстрыми темпами. Но и качество стрел падает.
Еще что-то? Где Стив пропадает?
Стивен охотится на червя в одиночку и не слушает старого террориста Астая, рискуя своей собачьей шкурой понапрасну.
Так дословно он и сказал. Нематоды окружили гору, роют лазы и вот-вот должны проявиться. Об этом говорит постоянная дрожь земли.
Поэтому нам нужно было торопиться. Но успех кампании напрямую зависел от моего состояния. Упаду в неподходящий момент от отравы, и все полетит к чертям. Были и другие тонкие места в моей задумке, но я все же надеялся на свои таланты. Ведь Лев Ахматов не только «великий» стратег, но и прекрасный импровизатор. Хотелось в это верить.
Остаток дня я провел за отстреливанием мелких тварей с балкона. Вниз не решался спускаться, дабы не вырубиться в неподходящий момент, а стрельба с безопасного расстояния позволяла расслабиться и привести мысли в порядок. А еще это было весело. Там, где местные совершали один выстрел, я успевал сделать три.
Они жаловались мне, показывали мозоли на подушечках пальцев от тетивы лука. Я соучастно выпячивал нижнюю губу и кивал очередному бедолаге. Но знали бы они, как мне плевать на их общество. Кроме сирот. Дети есть дети. В любую эпоху. Они не виноваты в том, что их родители — доисторические идиоты. Подрастут, станут такими же, и я потеряю и к ним интерес. А может быть и нет. В моем времени выпускники приютов продолжают быть со мной, работая на наших производствах.
Приходила Сана, наблюдала за мной. С удивлением заметил за собой странности. То тетиву натяну чуть сильнее, то встану в позу.
Чтобы Ахматов кому-то что-то доказывал?..
Не помнил я, когда такое бывало.
Девушка влияла на меня, и каждое мое попадание по твари сопровождалось ее искренними овациями. В эти минуты я хотел, чтобы это никогда не заканчивалось.
Появился Стивен. Вымазанный в крови, дерьме и с кусками плоти на зубах. Приволок с собой шмат мяса, размером с себя. Бросил мне под ноги и прыгал от счастья, виляя хвостом. Ему-таки удалось завалить червя.
— Мой-то ты кормилец, — искренне хвалил его и гладил по слипшейся холке.
Попросил Стивена сходить туда еще раз и постараться унести больше. Отправил с ним всех мужчин, что были на балконе, кроме одного босоногого мальчугана, лет четырнадцати на вид.
Я несколько проникся к нему. Если другие плакались мне и рассказывали о том, какие они бедные и «устали, как собаки», то паренек не требовал к себе внимания. Наоборот, он был сосредоточен и наряду со всеми истреблял монстров.
Паша, его звали Паша. Вот такое удивительное имя ему дали родители. Через Сану я узнал о нем чуть больше, и его мотивация стала понятна. Он потерял мать и отца во время сегодняшнего прорыва гончих из нижнего уровня.
День близился к концу, но я чувствовал себя отдохнувшим. Такое ощущение, что отрава перестала действовать. Я решил проверить и резанул себе руку, но кровь была землистого черного цвета.
Нас сменили на балконе, но Паша продолжал исступленно уничтожать адских выродков. Я тронул его за плечо, и только тогда он вышел из боевого транса. Глаза выражали полное непонимание того, где он находится и что делает. Паша переводил взгляд с меня на свои окровавленные пальцы. Только сейчас до него стало доходить, что я от него хотел.
Сана позвала на ужин, и я решил взять его с нами. Выразить свое почтение юному воину.
На ужине он был молчалив и задумчив. Несколько раз я подмечал за ним, как его глаза увлажнялись, но Паша находил в себе мужество и гасил все эмоции.
— Завтра берём его с собой. Береги парнишку, Астай.
Хакас усмехнулся в сизый ус, лукаво улыбнулся.
Опять что-то заключил про себя, проницательная морда.
Глава 25
Ночь, проведенная с Саной, была великолепна. Я был ее первым мужчиной, но она очень быстро почувствовала прелесть близости и с каждым разом становилась все более страстной. Неугомонная голубоглазая бестия хотела попробовать все.
По моим расчетам, эта ночь должна была стать для нас последней в этом ужасном доисторическом месте. Сана считала, что в будущее ей путь закрыт. Держать меня она не собиралась, но «запомнить» хотела.
Откуда была такая уверенность, что у меня получится убить Князя Тьмы, а главное — вернуться домой? Я не имел понятия. Интуиция мне так подсказывала. Что касается Саны… Я просто желал всем сердцем забрать девушку в наше время и очень надеялся, что так оно и случится.
Стивен заходил к нам, чтобы поспать, но покоя не находил. Он скулил в глубине каморки, тяжело вздыхал, потом не выдерживал, уходил тактично.
В минуты отдыха Сана расспрашивала меня о моем времени. Ее несомненно умная головка поглощала огромный поток информации. Вопросы сыпались один за другим. Она замолкала только в случае, если ее рот был занят моим членом.
Ей интересно было слушать про то, как одеваются женщины, что такое салон красоты и зачем полировать ногти. Искренне недоумевала, когда я рассказывал ей о том, что девушки прибегают к услугам пластических хирургов и меняют свое лицо или увеличивают грудь и попу.
Девушка свела свои аккуратные грудки вместе, посмотрела на них оценивающе, хмыкнула и задала главный вопрос:
— Что, если я не смогу пойти с тобой?
— Останусь с тобой в этом времени.
Я ответил без промедления, ведь я действительно решил для себя так. Магия любви — злая штука. Бескомпромиссная и жестокая.
Был у меня на этот случай план «Б», по которому мы должны будем покинуть холодную Сибирь и направиться на юг. Куда-нибудь к землям Тигра и Евфрата или в Египет. Ведь там находилась колыбель человечества. Здесь же цивилизация и через десять тысяч лет не достигла апогея развития. Здесь Астай — вождь «чистокровных» хакасов. И в нашем времени Астай тот же идеолог чистоты расы. Пройдет еще десять тысяч лет, земляне переселятся на Марс или куда-нибудь еще, а такой же Астай все равно останется вождем в Сые.
Лихорадить меня начало ближе к утру, когда я, уставший, решил все же поспать перед битвой.
После очередной процедуры лечения меня отпустило. Я опустошил фляжку с вином, съел крупный кусок мяса нематоды слабой прожарки, такой, что кровь стекала по подбородку, и пошел будить старого террориста.
Сана не хотела отпускать меня — обнимала крепко, рыдала горько. Я медлил ее покидать, все сомневался. В голову пришла мысль взять девушку с собой в нашу вылазку, поставить ее где-нибудь рядом с хакасом. Но что, если нас перебьют на подступах? А девушка сама придет к нему из-за нашей глупости?