— Он не знает компромиссов, — добавил Дэвид. Его взгляд встретился с моим: серый, как туман на Пайн-стрит, но горящий, как угли. — Только приказы: «подавить». Он либо убьёт угрозу, либо спрячет её так глубоко, что никто не найдёт. Если он узнает, что Стелла жива, он не остановится.
Я вспомнила Кравена в его кабинете, его холодный голос, его пальцы, сжимающиеся в замок, как будто он уже подписывал наш приговор. Он был не просто человеком — он был машиной, частью системы, которая перемалывала всех, кто осмеливался поднять голову. Но даже машины дают сбои, если нажать на правильные рычаги. Клэр была молодой, не старше тридцати, с острыми скулами и глазами, которые видели больше, чем она говорила. Её репутация была построена на статьях, разоблачающих коррупцию в мелких городских советах, и она не боялась задавать вопросы, даже если ответы грозили ей потерей карьеры — или жизни. Она была нашим голосом, нашим шансом донести правду до города. Я чувствовала, как надежда смешивается с тревогой, когда мы усилили её работу намёком на утечку.
Мы рассчитывали, что её вопросы, звонки и запросы привлекут внимание Кравена или Карлсона. Мы хотели, чтобы они сделали ход, показали свои карты, и мы были готовы встретить их — с пистолетами, с уликами, с правдой Джоанны. Но мы ошиблись. Они не пришли за нами. Они ударили по тому, кто был ближе к свету.
Глава 19. Часть 2.
О смерти Клэр я узнала утром, когда телефон завибрировал на металлическом ящике, вырывая меня из тревожного сна. Сообщение от нашего источника в редакции было коротким, как удар в живот: «Клэр найдена мёртвой. Полиция говорит — самоубийство.» Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а пальцы сжали телефон до хруста. Мир сжался до экрана, до этих слов, которые резали меня, как нож.
— Дэвид, — позвала я, голос был хриплым, горло пересохло. Он поднял взгляд от ноутбука — на экране были сообщения от Хейзела Марка — и сразу понял. Я показала ему экран. Его глаза потемнели.
— Они добрались до неё, — сказал он глухо, но в голосе звенела ярость. — Кравен знал, что она была нашей связью. Теперь он думает, что мы отступим.
Мы поехали к её дому, несмотря на риск. Улица перед домом была оцеплена: полицейские машины, мигающие огни, толпа журналистов и зевак за жёлтой лентой. Мы держались в тени, в переулке, где пахло сыростью. Я смотрела на окна её квартиры на третьем этаже. Полицейский, которого я знала — Тони, с вечно виноватым взглядом, — прошептал нам: перерезанные вены, бутылка виски, записка. Самоубийство. Но я знала правду. Это была расправа.
Позже мы пробрались внутрь — с ключом, который Клэр передала нам заранее. Внутри было тихо, но тишина давила. Запах крови смешивался с ароматом жасминового чая. Следы борьбы были повсюду — перевёрнутый стул, разбитая рамка с фотографией, чашка с осадком. Это не было самоубийством. Это было убийство — с той же холодной точностью, с которой убили Джоанну и зачистили свидетелей.
Я стояла в центре комнаты, сжимая кулаки. Клэр была нашей союзницей, женщиной с огнём в глазах, которая верила в силу слова. И теперь она мертва — из-за нас. Я вспомнила Стеллу и её слова: «Запоздалые». Мы не могли позволить, чтобы имя Клэр стало ещё одним запоздалым именем. Я вспомнила Лору — её лицо, её смех, её смерть. Старая рана открылась, смешалась с новой. Клэр заслуживала большего.
Дэвид осматривал стол, его движения были механическими. Он держал записку — написанную её рукой, но я знала, что её заставили. Его челюсть напряглась. Он проглотил гнев, но глаза горели.
— Это Кравен. Или его люди. Они знали, что она — наш голос. Они хотят, чтобы мы испугались. За Стеллу. За всех, кто жив.
Я кивнула. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Клэр заслуживала не слёз, а правды. Она умерла, потому что поверила — в нас, в Джоанну, в Стеллу. И теперь это дело стало личным. Местью.
— Мы не остановимся, — сказала я твёрдо. — Они думают, что убив её, заставят нас замолчать. Но это их ошибка. Мы защитим Стеллу. И закончим это.
Дэвид шагнул ближе. Его рука коснулась моей — лёгкое, но твёрдое касание. Искра. Напоминание: мы не одни. Его пальцы были холодны, но их тепло проходило сквозь мою кожу, как обещание.
— Тогда мы найдём их, — сказал он. Голос тихий, но в нём — сталь. — Кравена. Карлсона. Всех, кто стоит за этим. Мы заставим их заплатить. Ради Клэр. Ради Стеллы. Ради Джоанны.