— Стелла, — сказал я, голос тише, чем хотел, словно боялся, что её имя сделает ответственность осязаемой. — Мы нашли её в приюте. Она передала тетрадь. Знала о сейфе в маяке. Она там в безопасности?
Миссис Ли повернулась ко мне, взгляд стал острее, словно решала, доверять ли. Затем вздохнула, плечи опустились, как будто сбросила груз, носимый слишком долго.
— Да, — сказала она, голос ровнее, но с болью, как трещина в стекле. — Джоанна спрятала её в приюте, чтобы защитить. Она знала, что её враги не остановятся. Стелла была её светом, но держать её рядом было слишком опасно. — Она помолчала, взгляд твёрже. — Кравен видел Стеллу с ней семь лет назад, когда Джоанна была в участке, но после её смерти он потерял интерес к ребёнку, считая, что она не выжила или не представляет угрозу. В завещании Джоанна написала твоё имя. «Если со мной что-то случится — Дэвид Мур позаботится о Стелле». Ты теперь её защита.
Глава 20. Часть 3.
Я замер, её слова врезались, как пули. Джоанна доверила мне свою дочь. Мне — человеку, не спасшего её саму, позволившего системе зачистить её и Бена. Жетон, найденный в её сейфе, теперь казался частью её плана, её веры, что я закончу начатое. Но я не был готов к такому грузу, не был готов стать защитником, когда сам еле держался, балансируя между гневом на Кравена и страхом, что мы с Эвелин не доживём до конца. Завещание было ножом в сердце — Джоанна видела во мне того, кем я не был.
Я нахмурился, слова миссис Ли заставили меня задуматься.
— Подождите, — сказал я, голос хриплый, но настойчивый. — Почему Кравен думает, что Стелла мертва? Если он видел её с Джоанной тогда, разве он не должен был искать её после?
Миссис Ли опустила взгляд, её пальцы сжали край стола, как будто цеплялись за воспоминания.
— После смерти Джоанны и Бена, — начала она тихо, — Кравен и его люди распространили слух, что вся семья погибла. Они подделали документы, чтобы замести следы, и уничтожили записи о Стелле в системе. Я спрятала её, отправила в приют под чужим именем. Он видел её последний раз семь лет назад, но с тех пор не было никаких следов, и он, видимо, решил, что она не выжила. Но если он узнает правду... — Её голос дрогнул, но она выпрямилась, взгляд стал твёрже. — Поэтому ты должен быть осторожен, Дэвид. Её жизнь висит на волоске.
Я кивнул, её слова легли тяжёлым грузом, но и придали ясности. Тайна Стеллы была хрупкой, как стекло, и один неверный шаг мог её разбить.
— Я понял, — сказал я, голос стальной, как клятва. — Я не подведу её.
— Она оставила это для тебя, — сказала миссис Ли, голос мягкий, словно боялась спугнуть момент. — Прочти, когда будешь готов.
Я сжал коробочку, чувствуя её вес, как часть правды, которую должен нести. Поблагодарив, я вышел в холодную ночь, где ветер нёс запах сырости и асфальта. Она проводила до двери, её хрупкая фигура казалась сильнее города, полного лжи. Звёзды скрывались за облаками, но я знал, что Стелла в приюте, в опасности, и она моя ответственность. Кравен, Карлсон, система не остановятся, пока не уничтожат всё, связанное с Джоанной, включая её дочь. Но я тоже не остановлюсь. Ради Стеллы. Ради Джоанны. И, быть может, ради себя, чтобы доказать, что я тот, кем Джоанна меня видела.
В машине я положил коробочку с письмом на сиденье и завёл двигатель. Город смотрел тёмными окнами, но я смотрел в ответ, как охотник, знающий, что добыча близко. Письмо Джоанны ждало, как последний кусок пазла, и я знал, что его открытие всё изменит. Но я был готов. Теперь я нёс не только правду, но и семью, доверенную мне Джоанной.
Глава 21. Часть 1 - Город в ловушке
ЭВЕЛИН.
Город сжимался вокруг нас, как кулак, готовый раздавить. Двое суток без сна выжгли мои глаза, оставив в них только сухую решимость, которая не давала мне рухнуть. Улицы, когда-то знакомые, с их кофейным ароматом утренних кафе и гулом трамваев, теперь были лабиринтом, где каждый переулок скрывал угрозу. Тени шевелились за углами, фары машин задерживались на нас чуть дольше, чем нужно, а тишина, опускавшаяся после полуночи, была не умиротворяющей, а зловещей, как затишье перед выстрелом. Мы с Дэвидом знали, что Кравен и его люди следят, их взгляды — как холодные лезвия, ждущие нашей ошибки. Но мы не собирались её допускать.