Сжав пальцами полотно крепче, ректор открыла глаза, а затем взяла и тряхнула ткань, вложив в это действие силу, достаточную для того, чтобы вся необычная материя всколыхнулась, засветилась и… прогнала знаки с себя, будто сошедшие переводными картинками в воде. Николь зачарованно наблюдала, как мимо по воздуху проплыла ожившая рыбка Дафны, как вслед за ней проскользил маленький смерч и дурашливое кривоватое сердечко; как ее черная ящерица проползла по полу, направляясь на выход. Знаков было очень много. Одни из них передвигались по воздуху, иные двигались по полу, но все без исключения старались покинуть зал, ища своих новых владельцев.
- Как только знаки выберут себе стража – вы ощутите зуд, который быстро пройдет. На том месте будет ваша собственная метка, - при этих словах хранитель, рисовавший поезд – горестно взвыл. Кто-то смешливо похлопал его по плечу, - Но, а кто именно будет вашим стражем – сможете посмотреть на установленном стенде у парка, - немного помедлив, ректор словно бы нехотя добавила, - Метки живут один день. Если за сегодня никто не найдется вам в пару, значит, ваше время еще не пришло. Но не отчаивайтесь, когда-нибудь вы все равно найдете своего напарника.
Эта капля дегтя в бочке меда сильно расстроила некоторых хранителей, но только не Николь. Девушка очень сильно надеялась быть той, кто останется без пары. Готовая изображать грусть и разочарование еще некоторое время после, чтобы все уже точно поверили в искренность ее чувств.
- А сейчас идите завтракать. Занимайтесь тем, чем хочется – сегодня у вас свободный день, - вежливо улыбаясь, объявила Мелинда. Слова ректора были встречены радостными криками, репликами и благодарными взглядами. Вот только стоило Нике двинуться в сторону выхода вместе со своей компанией, обсуждающей на что потратит этот свободный день, как позади раздался строгий голос ректора, - Николь, пройдем со мной.
Остановившись, нахмурившись, девушка обернулась. Наверное не стоило спрашивать, зачем она понадобилась? Ведь примерно представляла, что нужно было Мелинде, надеясь только улизнуть раньше, чем ее кинутся. Не вышло.
- Идите, я вас найду, - не показывая волнения, улыбнулась одними губами компании и только одна София выказала лицом беспокойство, все остальные находились в приподнятом настроении, не замечая ничего вокруг себя. Но и Соф после все-таки кивнув, последовала за компанией, оставив Николь, если так можно выразиться, на растерзание более старшим хранителям.
***
- Ты жалок.
Надменный голос разлился по огромному пространству, однако не вызвав эффекта эха. В помещении не было окон, а вместо ламп имелись светящиеся камни у высокого потолка. Света от них было немного, но хватало, чтобы усмотреть говорившего и того, к кому он обращался. Приятный полумрак должен был вызвать успокоение и умиротворение, но по большей части нервировал тех, кто оказался здесь против воли. Невозможно было понять какое время суток за стенами и сколько ты уже здесь находишься, внутренние часы ломались, пока разум метался, бьясь о стенки черепа, как пойманная бабочка, ломающая крылья о гладкие стенки банки.
Карцер представлял собой решетчатые комнаты, как в самом настоящем полицейском участке. Только вот на каждом из стальных прутьев были выгравированы древние символы, мешающие хранителям применить физическую или магическую силу, чтобы выбраться и сбежать, если бы они этого сильно желали. Клетки тянулись в бесконечности необъятного пространства карцера. Каждая из них была небольшой, не имела никакой мебели внутри. Лишения будто бы заранее давили, давая понять, что у провинившихся нет никаких прав после совершенного проступка.
- Лучше бы тебя забрали пожиратели, чем это позорище, - показательно морщась так, будто рядом что-то сильно воняло, Деметр смотрел на стоящего за решеткой Волка. Парень не подавал вида, что чужие слова его хоть как-то задевают, но и не отвернулся, чтобы сесть в уголке и ни на что не реагировать, как это сделала Кира.
- Никогда не думал, что мой сын будет жалким подкаблучником без мозгов, делающим только то, что желает юбка.
Слева от клетки Вольфганга послышался тихий, издевательский и чуть высокомерный смех. Там прислонившись к стальным прутьям прямо на полу вытянув ноги, сидела Александра, с интересом выслушивая уничижающую речь, накручивая на забинтованный палец прядь темных слегка взлохмаченных волос. Под глазами девушки залегли темные тени, сама она была бледной, а в блестящих светлых глазах плескалось настоящее безумие. И, тем не менее, когда Алекс заговорила, речь ее была хоть и издевательской, но вполне ровной и адекватной.