Она думала, что уже достаточно выстрадала в этой жизни, и сполна искупила слезами свою потерянную юность, когда вместо того, чтобы радоваться жизни и ходить на свидания, она возвращалась в дом, где родной отец подвергал ее всевозможным издевательствам и унижениям, будто отыгрываясь на ней за собственную жизнь неудачника. Ей уже столько пришлось пережить, и разве не выпила она свою чашу горечи до дна, когда покорно выносила все насмешки жестоких одноклассников, подавляла постоянное чувство стыда за собственный жалкий вид в малых обносках, терпеливо сносила мучительное чувство безысходности, в глубине души подпитывая слабый, тлеющий огонек надежды на то, что все когда-нибудь изменится? Прежде чем ее жизнь стала нормальной, сколько ей довелось испытать? Почему сейчас, когда она только освободилась от мрачных уз прошлого, когда у нее только начало что-то получаться, и она обрела уверенность в себе, с ней произошло это ужасное приключение? Неужели эти короткие годы свободы - все, что ей было уготовано судьбой?
Необъяснимая, рвущая боль терзала ее изнутри. В голове вертелось только одно слово – несправедливость. Несправедливо, что она лежит теперь на полу со связанными ногами и руками. Несправедливо, что она не может понять, за что ее вырвали из нормальной жизни и поместили в этот подвал. Несправедливо, что она потеряла свою мечту, ради которой столько сделала в свое время. Несправедливо, что она даже не может сходить в туалет как нормальный человек!!!
Обуреваемая горем, она не сразу поняла, что преступник вернулся. На этот раз он был не один, а с самым противным напарником, похожим на шакала.
- Эй ты! – Грубый голос окликнул ее, но она не шевелилась.
Тогда кто-то из них больно схватил ее за руки и перевернул на спину, чтобы видеть ее лицо. Медленно открыв опухшие от слез глаза, Рита увидела, как над ней склонился мерзкий вертлявый тип с зализанными волосами и острым, длинным носом.
- Фу. – Брезгливо сказала она по-русски и отвернулась.
Шакаленок, так она окрестила про себя этого отвратительного типа. Отчего-то он внушал ей сильнейшее омерзение, и меньше всего ей хотелось контактировать с ним. Словно почувствовав это, он с силой ударил ее кулаком в плечо, и что-то крикнул.
- Диего! – резко одернул его волосатый.
Шакаленок обернулся и выжидательно уставился на него. Тот что-то сказал ему по-испански, после чего Диего, схватив Риту за плечи, заставил ее сесть на колени. Он держал ее за волосы сзади, чтобы она не могла отвернуться от второго бандита, который, как и обещал, собирался расспросить ее о чем-то.
Теперь он смотрел на нее сверху вниз, отчего казался ей еще более огромным и устрашающим. Его крупные руки с длинными, сильными пальцами были сложены в замок спереди, как раз перед ее лицом. Он вообще стоял к ней слишком близко, и ее смущало то, что ее голова почти касалась его ног.
- Ты подумала о том, что я сказал? – Спросил он, пригвождая ее взглядом к полу.
Рита твердо решила молчать, но выдержать этот страшный, нечеловеческий взгляд у нее не хватало сил, и она закрыла глаза, чтобы не видеть его.
Тут она почувствовала, как Диего с силой отдергивает ее голову назад, причиняя ей адскую боль. Но она сдержалась, и не закричала. Тогда волосатый потребовал:
- Скажи свое имя.
Стиснув зубы, она продолжала молчать, и тогда почувствовала, как его огромная ладонь с треском опустилась на ее лицо. А потом еще и еще…Он хлестал ее по щекам, повторяя:
- Как тебя зовут?
Удары обрушивались на нее один за другим, каждый раз оставляя после себя огненный отпечаток, но Рита не сдавалась. Она молча сносила эти издевательства, успокаивая себя тем, что скоро ему это надоест и он оставит ее в покое. Но бандит не щадил ее, и вопреки ее ожиданиям, обладал огромным терпением. Он был твердо намерен дожать ее.
В отличие от него, его омерзительный напарник быстро вышел из себя, и когда после очередного удара Рита не произнесла ни звука, он обозлено сказал по-испански:
- Сальвадор, какого черта ты жалеешь эту суку?
После этого он вцепился пальцами в ее волосы с такой силой, что одна прядь вместе с кожей оторвалась от ее головы, и горячая струя крови потекла по шее Риты, которая теперь уже вовсю плакала от нестерпимой боли и унижений.
- Говори! – снова потребовал Сальвадор.