Тут Рита нарушила данное себе обещание молчать и с ненавистью выкрикнула:
- Можешь убить меня, но я ничего не скажу!
-Как хочешь. – Сказал он и подал знак Диего, чтобы тот поднял девушку на ноги. Оказавшись прямо перед ним, Рита испуганно взглянула на его невозмутимое лицо. Казалось, он и в самом деле без труда мог убить ее.
Диего держал ее сзади, а Сальвадор, вытащив из-за пояса складной охотничий нож с широким лезвием, будто специально продемонстрировал Рите, насколько он большой и острый. Повертев его в руке, он вдруг резко приставил холодное широкое лезвие к ее шее, по которой струилась кровь. Зажмурившись от ужаса, Рита принялась вспоминать все молитвы, которым учила ее бабушка, и вместе с тем ей казалось – не может ее жизнь вот так вот оборваться! Не для этого она рождена на свет, и не к этому должна была прийти такой сложной дорогой!
Сальвадор слегка нажал на лезвие, и повторил:
- Будешь говорить?
Рита героически промолчала, и тут почувствовала, как рука преступника резко дернулась, и холодная сталь слегка проехалась по ее нежной коже, после чего раздался едва уловимый лязг. Это тоненькая цепочка из золота, на которой висел бабушкин крестик, упала на пол, надвое разрубленная ножом Сальвадора. Открыв глаза, Рита глянула вниз, и тут поняла, что последнее, что у нее осталось в память о бабушке, безжалостно испорчено.
- Что ты сделал? Ты порвал ее!
Диего больше не держал Риту, и она, рыдая, опустилась на колени, стараясь связанными руками подобрать крестик, который уже наполовину провалился между трухлявыми половицами.
Носком туфли отпихнув ее руку, Сальвадор наступил на крестик, и он полностью упал внутрь.
- В следующий раз порву тебя, если не будешь говорить. – Пригрозил он и велел Диего уйти. Когда они остались вдвоем, Сальвадор снова приподнял ее лицо за подбородок, но увидев, как сильно она плачет, отпустил девушку.
- Если ты будешь делать все, что я говорю, такого больше не случится. – Сказал он и ушел.
Оставшись одна, Рита упала на пол и отдалась диким рыданиям, которые буквально выворачивали все ее тело наизнанку. Она даже не плакала, а буквально выла, точно подстреленный зверь, мечущийся в агонии. Никогда она не испытывала такой душевной боли, никогда ей не казалось, что ее рвут на части изнутри тысячи острых когтей. Сальвадор пощадил ее, не причинив ей вреда, но вместе с тем он буквально разорвал ее сердце своим ножом. Она дорожила этим крестиком, как ничем другим. Ей удавалось беречь его столько лет от зверских налетов отца, который в пьяных припадках уничтожил все, до одной, бабушкины иконы и библию. И вот теперь, в первый же день своего плена, она потеряла эту драгоценную вещицу, которую бабушка носила всю жизнь на своей груди, и которую подарила Рите на десятилетие. Теперь эта единственная память о ней безвозвратно утрачена.
- Ненавижу, ненавижу!!! – кричала она, с силой ударяясь головой об доски пола. Ей хотелось заглушить эту неистовую душевную боль болью физической, и она специально метилась в то место, где свисала на порванной полоске кожи выдранная прядь волос.
Наконец, силы ее иссякли, и рыдать она больше не могла, а только тихонько поскуливала, изредка шмыгая носом. Так она пролежала несколько часов. Ей опять пришлось обмочиться, но на этот раз она даже не обратила на это никакого внимания. На фоне глубокого потрясения это был пустяк. Рита хотела заснуть, чтобы хотя бы на короткое время сбежать из этой реальности, оборачивающейся все большим кошмаром для нее. Но сон не шел к ней, и она была вынуждена созерцать мрачную тюрьму, в которой она оказалась.
Наверху раздавались шаги. Бандиты, без сомнения, находились в доме и чем-то занимались. Ходили взад-вперед, наверное, ужинали, смотрели телевизор, смеялись, словно и не лежала в двух метрах под ними связанная Рита, лишенная хоть бы малейших человеческих условий. Думая о том, как они там, наверху, проводят время, она почувствовала, как ненависть овладевает ею.
Услышав, как за дверью в подвал раздался скрежет, она с тревогой обратила взор на лестницу, утопающую в темноте. Она была достаточно короткой, но слабое освещение не достигало ее верхних ступеней, поэтому кто вошел, Рита не знала. Через полминуты перед ней появился Сальвадор. В руках он держал глубокую миску и бутылку с водой. Вид у него был, как обычно, невозмутимый, и казалось, для него было сущим пустяком то, что он сначала избил, а потом морально уничтожил ее.
Молча подойдя к Рите, он подхватил ее за плечи и заставил сесть. Нос Риты уловил запах мяса и чего-то еще, и вопреки гордости, она с нетерпением ждала, когда же ей позволят поесть. Кроме того, ей нетерпелось размять связанные руки, которые к тому времени слишком сильно опухли. С ногами было еще хуже, их она почти не чувствовала. Но вопреки ее ожиданиям Сальвадор не развязал ее, а усевшись рядом с ней, зачерпнул из миски что-то и поднес ложку к ее губам. Пахло вкусно, но Рита вдруг почувствовала, как все в ней взбунтовалось против такого пренебрежения ее правами, и отвернулась.