- Подождите, вы сказали, что есть какие – то стимуляторы. Верно? – перебил Симон.
- Да, совершенно верно. К сожалению, одной психотерапии недостаточно. Ваша супруга пока не готова к такому лечению, но как только ее организм окрепнет, мы обязательно подключим в лечение ноотропные препараты, биостимуляторы, ангиопротекторы и адаптогены, которые в комплексе могут существенно ускорить возвращение памяти. Если результатов не будет, придется прибегнуть к такому кардинальному способу как наркопсихотерапия. От лица всего нашего персонала могу заверить вас, что мы сделаем все от нас зависящее, чтобы вылечить вашу жену.
- Послушайте, доктор. – Симон снова огляделся и продолжил: - А нельзя ли обойтись без этих стимуляторов?
Врач недоуменно пожал плечами и пояснил:
- Я понимаю, вы беспокоитесь за нее, но поверьте, мы знаем что делаем, и под нашим контролем лечение гарантирует полную безопасность.
- Да нет доктор, вы не поняли меня. Я не хочу, чтобы вы применяли эти стимуляторы.
Смутная догадка шевельнулась в уме старика, но он все же уточнил:
- Я правильно вас понял, вы не хотите, чтобы к вашей жене вернулась память?
- Приятно иметь дело с догадливым человеком. – Симон раздвинул полы пиджака и показал на внутренний карман, из которого выглядывала внушительная пачка стодолларовых купюр.
Напряженная работа мысли отражалась на лице старика. Наконец он кивнул и произнес:
- Я не знаю, зачем вам это нужно. Но я обязан вам сказать, что вы вправе письменно отказаться от любого лечения в нашем госпитале. Если этого не сделать, у меня могут возникнуть проблемы. За ваш письменный отказ мне не нужны деньги. Но если ваша жена спросит, почему не проводится лечение, я должен буду солгать ей. А ложь доктора – дело не бесплатное.
Симон молча вынул пачку купюр и передал ее Дэвису. Тот спрятал ее в кармане брюк и напомнил:
- Пройдите на пост и напишите отказ.
Камилла провела в госпитале еще две недели. Ее молодой организм быстро набирался сил после длительного угнетения, и за это время она прибавила в весе шесть килограмм, вернув себе прежнюю форму. Головные боли утихли, силы почти полностью восстановились, и она не видела дальнейшего смысла пребывать в госпитале. Память к ней не возвращалась, врачи ничего не могли поделать. Симон уговорил ее выписаться и поехать домой.
- Может, в нашем доме ты сможешь быстрее все вспомнить.
Камилла согласилась, ее угнетала больничная обстановка, белые стены палаты и жесткая койка. Настал день выписки. Симон помог ей устроиться в машине и сел за руль. Черный Мерседес плавно тронулся с места, и за окнами поплыли пейзажи солнечного города. Через некоторое время они въехали в Ла Хойя, и Камилла увидела чудесные пляжи, пальмы, тянущиеся своими короткими пышными кронами в синее безоблачное небо, загорелых веселых людей, стройных серфингистов, качающихся на волнах лазурного океана.
- Здесь очень красиво. Наш дом далеко отсюда?
Ей пришлось по душе это место, и она подумала, что было бы неплохо отправляться сюда на прогулки.
Симон оглянулся назад, где на кожаных креслах растянулась Камилла, и улыбнулся, обнажив белоснежные крепкие зубы.
- Тебе нравится?
Она энергично кивнула и улыбнулась в ответ.
- Очень.
- Мы почти приехали. Пути осталось немного.
Черный автомобиль вскоре сбавил скорость и, шурша шинами, подъехал к высокому забору, окружающему довольно большой периметр.
- Вот ты и дома. – Сказал Симон и заглушил мотор.
Камилла была потрясена. Медленно выйдя из машины, она приблизилась к высоким воротам, за которыми виднелся ухоженный сад. Вдалеке, в просвете между раскидистыми пальмами, голубой хрустальной струей бил в чистое, безоблачное небо фонтан. Петляющие в глубине сада дорожки, покрытые темным матовым камнем, были со всех сторон засажены пестрыми ухоженными клумбами. Справа виднелся край бассейна, скрывающийся за фасадом большого двухэтажного дома с плоской крышей. Первый этаж был отделан шероховатым камнем нейтрального песочного оттенка, а второй покрывали деревянные панели цвета антрацит. Снизу квадратные колонны подпирали несколько балконов второго этажа. Размах и кричащее богатство этого места поразили Камиллу и обескуражили. Она не представляла, что их положение было настолько прочным. Восторженно улыбнувшись, она обернулась на Симона. Он стоял у машины и наблюдал за ней. Его поза была сдержанной, но во взгляде читалось видимое волнение.