Но Сальвадор только пристально смотрел ей в расширенные от ужаса глаза, пока она не отвела взгляд. Тогда он слегка ударил ее по щеке, задевая большим пальцем ее верхнюю губу, и приказал:
- Смотри мне в глаза.
Рита закрыла глаза и снова застыла в ожидании боли. Его взгляд пугал ее, и она бы предпочла шлепки по лицу этим черным глазам, пригвождающим ее к жесткой перекладине стеллажа.
Но он не был намерен отступать, а ее отважное сопротивление только распаляло его еще больше. Он приблизился к ней так близко, что она ощутила прикосновение его жестких кучерявых волос на своей шее.
- Когда я приказываю, ты должна выполнять. Ты зависишь только от меня. Теперь ты принадлежишь мне.
Он был так близко, что Рита ощущала, как касаются его губы ее лица, и как выдыхаемый им воздух проникает ей в рот. Она не могла отвернуться, не могла оттолкнуть его, и ей ничего не оставалось кроме как вбирать в себя это дыхание, слава богу, не зловонное. От него даже приятно пахло, это Рита сразу отметила, так как была очень брезглива.
Заметив, что она обмякла и не сопротивляется больше, Сальвадор медленно отстранился и позволил ей поднять онемевшую шею. Приподняв пальцами ее подбородок, он повторил:
- Смотри в мои глаза.
Рита подумала, что чем раньше она уступит его маниакальным просьбам, тем скорее он от нее отстанет и уйдет. Нехотя она перевела на него взгляд. Она представила, что перед ней глаза не убийцы и похитителя, а просто случайного попутчика в автобусе или трамвае. Она часто играла в гляделки с симпатичными мужчинами раньше, на свободе, правда, по собственному желанию. Но раз ему так необходимо чтобы она смотрела на него – хорошо, она посмотрит.
Увидев, что она слушается, Сальвадор удовлетворенно ухмыльнулся, после чего небрежно, медленно скользнул пальцами по ее щеке и медленно поднялся.
- Хорошая девочка.
Теперь он стоял и смотрел на нее сверху, и казалось, совсем не собирался уходить. Рита обреченно вздохнула – что еще он задумал? Но тут ей вспомнились его слова: « Теперь ты принадлежишь мне». Что это могло значить? Она ничего еще не понимала, но чувствовала, что что-то поменялось, и теперь ей неизвестно ни где она, ни зачем. Пересилив страх, она робко спросила:
- Ты сказал, что я принадлежу тебе. Почему только тебе?
Она не видела его лица, но даже его начищенные туфли будто растянулись в нехорошей, зловещей улыбке, и она поняла, что прежде чем убить ее, он решил поиграться ею, как кошка полузадушенной мышью.
- Твоя жизнь в моих руках. - Ответил он, как всегда, безэмоционально.
Рита подняла голову и посмотрела на него. Где-то в глубине души она знала, что он прав. Диего хотел ее изнасиловать, Риккардо она вообще была безразлична, а тот седой старик хоть и не был агрессивным, но именно с его молчаливого согласия ее могли убить в любую минуту. Только Сальвадор приносил ей воду и пищу, только он хоть как-то заботился о ней, взять хотя бы этот матрас, который он накачивал битый час, или злосчастное ведро. Если бы он хотел ее убить или изнасиловать, то давно бы сделал это. Тут Рита вспомнила, что именно его руки стащили с нее Диего прошлой ночью.
Противоречивые мысли охватили ее. Казалось, что он будто защищает ее от других, но не потому ли, что хотел единолично, жадно мучить ее? Возможно, он просто не хотел делиться, и поэтому не подпускал никого другого близко к Рите. Но зачем ему это нужно было, она не понимала. Вполне возможно, что он один из тех маньяков-садистов, которым доставляет удовольствие изощренно мучить свою жертву, растягивая пытку до максимальных пределов.
- Ты убьешь меня? – тихо спросила Рита.
Он снова провел пальцами по ее щеке, на этот раз проехался по губам и сказал:
- Ты должна слушаться меня. Если будешь делать глупости, я буду тебя наказывать.
Этот ответ навел Риту на мысль о том, что он псих, но в то же время он ясно дал понять, что не собирается ее убивать. И помимо воли она горячо, сбивчиво зашептала:
- Я буду всегда тебя слушаться. Только не убивай меня.
Слезинки унижения закапали из ее глаз, прямо на идеально вычищенные ботинки Сальвадора. Он снова сказал, что она хорошая девочка, после чего ушел, позволив ей окунуться в спасительное одиночество. Едва за ним захлопнулась дверь, Рита поспешно забралась на синий прорезиненный матрас - аванс за хорошее поведение. На нем было намного удобнее, чем на трухлявых зловонных досках, и Рита со стоном облегчения раскинула руки и ноги, насколько позволял канат. Она все еще была на привязи, но новая постель существенно смягчала это неудобство. Не зная, благодарить Сальвадора или ненавидеть, она с наслаждением потерлась боком об упругую поверхность матраса. Первые по-настоящему приятные ощущения со дня похищения.