Когда с телом было покончено, Сальвадор снял окровавленную рубаху и связал ее в узел. Он тоже последовал в болото. Сорвав пригоршню листьев, он обтерся ими, удаляя с кожи смесь пота и крови. Ехать было недолго, да и дорога была пустынна в этих краях, но все же он тщательно очистил свое тело, и лишь затем сел за руль.
Подавленная, Рита больше не делала попыток убежать. Выломать двери было ей не по силам, и она ждала, когда вернется Сальвадор и решится ее судьба. В глубине ее души тлела надежда, что он не станет ее убивать. Эта идея подпитывалась его отношением к ней. Из всех этих типов он был единственным, кто заботился о ней. Только он приносил ей воду и пищу. Он принес ей матрас, чтобы она не спала на голых сырых досках пола. И когда он смотрел на нее, помимо непробиваемого спокойствия и суровости она иногда различала некий оттенок сочувствия в его взгляде, обращенный к ней. По крайней мере, ей так казалось.
Но это вовсе не означало, что преступник вдруг окажется благородным рыцарем и решит пощадить свою загнанную жертву. Поэтому она ждала его возвращения, обуреваемая противоречивыми ощущениями. Разум подсказывал ей, что гибели не избежать, а чувства взращивали надежду на спасение.
Когда дверь в подвал с треском отворилась, Рита была готова ко всему и почти смирилась с тем, что совсем скоро ее не станет. Сальвадор пристрелит ее так же, как пристрелил Диего на ее глазах. Вот он уже совсем близко, и скоро заметит, что ей удалось освободиться. Силуэт Сальвадора увеличивался, шаг за шагом он приближался к ней.
-Почему ты сидишь на полу? – спросил он, подойдя совсем близко.
Рита опасливо подняла голову и посмотрела на него. Понял ли он уже, что ей удалось избавиться от веревки? Но на его лице, как и обычно, лежала печать уравновешенного спокойствия. Будто он и не убивал человека каких-нибудь пару часов назад. Она решила не отвечать и снова опустила голову. Будь что будет.
Он схватил ее руку и заставил встать. Канат упал на пол. Все. Конец. Теперь он все понял. Рита пыталась убежать, и теперь он это знает.
Рита не успела осознать, как оказалась у противоположной стены подвала, прижатая Сальвадором к сырому камню. Он тряс ее за плечи, заставляя смотреть ему в глаза.
-Что это? Зачем ты порвала веревку? Зачем ты хочешь убежать?
Он продолжал эту неистовую тряску, и Рита заплакала.
-Лучше убей меня. Убей! Я больше не могу. Не могу больше!!! Ты слышишь? Я больше не могу! Не могу!!! Я хочу умереть! Давай, покончи с этим!
Несчастная девушка устала бояться, устала вздрагивать от каждого едва заметного шороха. Ей было не по силам больше питаться иллюзиями, надеждой на спасение. Конец неизбежен, ее рано или поздно убьют. Так пусть уж лучше это случится поскорее. Сейчас. Только бы не слышать больше этих грубых голосов, не видеть этих чужих людей, не смотреть им в холодные, жестокие глаза, взгляды которых заставляли ее вздрагивать, как от ночного кошмара.
-Ты не должна убегать, слышишь? – Сальвадор приподнял ее лицо за подбородок и приблизил свое лицо к ней:
- Если ты не будешь делать глупости, с тобой ничего не случится. Не пытайся больше убежать. Ты поняла?
Рита продолжала рыдать и ничего не ответила ему, тогда он сжал пальцами ее лицо и снова повторил:
- Поняла меня?
Его темные глаза пригвоздили ее взглядом к стене. Она была сейчас беззащитна, как никогда. Сломленная, побежденная она произнесла покорно:
-Я поняла…
Его лицо все еще было близко к ней, и она чувствовала, как ее кожу обжигает его горячее дыхание. Он дышал словно дикий зверь после охоты. Тяжело, свирепо, горячо. Наконец, он отстранился и позволил ей сесть на пол. Она сильно ударилась, когда он тряс ее, и теперь, скорее всего, на спине будут синяки. Но разве это проблема по сравнению с ее нынешним положением? Рита горько усмехнулась и безвольно свесила голову на плечо.
Сальвадор сел на корточки и снова поднял ей лицо.
-Здесь больше никого нет. Только ты и я. Если ты будешь вести себя хорошо, с тобой не произойдет ничего плохого. Я тебя не убью.
Рита тупо смотрела на него. Он пообещал не убивать ее, но что говорят его глаза? В них, как всегда, невозможно было прочесть ничего, кроме суровой серьезности, сдержанности и хладнокровия. Казалось невероятным, что несколько минут назад этот человек, как взбешенный зверь, тряс ее, словно лев пойманную антилопу.