Сальвадор был смущен не меньше Риты, но конечно об этом знал только он сам. Он не мог позволить ей остаться в комнате одной, и после недолгих колебаний он нашел выход. Вытащив пояс одного из висящих на вешалке халатов, он привязал один его конец к запястью Риты, а другой крепко сжал в руке. Теперь, если ей вдруг вздумается бежать, он немедленно это заметит. Проверив прочность узла и велев ей не делать глупостей, он отвернулся.
Испытывая к нему невольное чувство благодарности за то, что он избавил ее от лишних унижений, она облегченно вздохнула и забралась в ванну, задернув занавеску. Раздевшись, она выкинула дурнопахнущее платье на пол. Когда первые обжигающие струи коснулись ее тела, она прикрыла глаза от удовольствия. Вода была слишком горячей, но ей это не мешало. Напротив, ей казалось, что так она сможет быстрее избавиться от застарелой грязи, налетом въевшейся в ее кожу, сделав ее серой и тусклой. Она без конца намыливала мочалку и с силой терла свое тело во всех местах. Затем смывала пену водой и повторяла все сначала. И так много, много раз, пока тело ее не покраснело от горячей воды и не стало саднить от яростных налетов мочалки. Наконец, она с удовлетворением отметила, что тело стало чистым, и принялась за волосы. Грязная, несвежая голова изводила ее зудом на протяжении долгого времени, и порой она сама изнывала от неприятного запаха, что исходил от ее немытых волос. Шампуня в этой ванной не оказалось, и ей пришлось намыливать волосы бруском туалетного мыла, но и за эту возможность она сейчас благодарила Бога. Или Сальвадора…
Он сидел на крышке унитаза и периодически дергал пояс, чтобы удостовериться в том, что пленница не отвязалась. Он до сих пор не избавился от опасений, что может упустить ее, и был зол на себя, что так невнимательно осмотрел подвал, прежде чем запереть ее там. Он старался не смотреть вправо, где за голубой полупрозрачной занавесью купалась Рита. Она так увлеклась действом, что позабыла о том, что рядом ее мучитель, и даже несколько раз пробовала напеть какую-то мелодию. Все же иногда он бросал краткие взгляды на силуэт ее тела. Изредка мелькала прядь темных волос или показывался локоть. Когда она повернулась в профиль, Сальвадор увидел тень ее груди, холмиком вырисовывающуюся на занавеске. В нем сразу же пробудилось желание, и он вспомнил, как Диего предлагал попользоваться ее телом. Он и сейчас мог бы сделать это. Отдернуть занавеску, связать поясом руки, чтобы она не сопротивлялась. Ему захотелось прижаться к ее мокрому, разгоряченному юному телу, и получить удовлетворение. Она была красива, очень красива. Красива, молода, и так соблазнительна. А сейчас она в метре от него, голая, мокрая, беззащитная. Ему нужно только взять ее.
Стряхнув эти мысли, он суровым голосом велел ей поторопиться, и встал. Рита робко попросила полотенце, и он подал ей его за занавеску. Случайно его рука коснулась ее плеча, и это прикосновение вновь заставило его желание пробудиться. Он разозлился и грубо поторопил ее.
Когда двери подвала с треском захлопнулись за ним, она уселась на свой синий прорезиненный матрас и принялась сушить полотенцем волосы. При этом она постоянно думала о том, что произошло сегодня. Этот день оказался очень насыщенным, как бы глупо не звучало это в нынешней ситуации. События привели к тому, что теперь кроме них с Сальвадором в доме больше никого нет. Она благодарила Бога за то, что он не погиб в перестрелке днем и не оставил ее одну умирать голодной смертью в сыром темном подвале. И еще она радовалась тому, что ее единственным теперь надзирателем оказался именно Сальвадор. В нынешней ситуации это был наилучший расклад для нее. Он был единственным, кто хоть как-то заботился о ее жизни, и единственным, кто не был готов наброситься на нее при малейшей возможности.
И еще, она не могла не думать о том, что теперь у нее появился шанс освободиться. Раньше и речи быть не могло о побеге. Стоило бы ей только вырваться из подвала и, в лучшем случае, обезвредить одного из бандитов, как остальные тут же набросились бы на нее, и все было бы кончено. Но теперь все обстояло иначе. В доме был один лишь Сальвадор, и ему никто не смог бы прийти на помощь. Конечно, шанс справиться с двухметровым громилой был минимален, но все же он был.
С этого дня мысль о побеге целиком завладела Ритой. Она лелеяла эту мечту, взращивала в душе надежды и цеплялась за свой единственный шанс как утопающий за соломинку. В ее положении нужно было использовать любой маломальский вариант, даже если он был рискованным. Но игра стоила свеч.