- Неужели это наш дом? – спросила она, подходя к нему.
Он кивнул и подвел ее к воротам:
- Идем. Пора зайти внутрь.
Минуя ухоженный, залитый солнечным светом сад, они оказались возле больших стеклянных дверей, ведущих в дом. Симон коснулся одной из гладких створок, и стеклянные полотна разъехались в стороны. Ее взгляду открылась большая квадратная комната, дизайн которой был выдержан в лаконичном современном стиле. Комнату делила пополам лестница из темного дерева, без перил и держателей.
- О, как красиво! Я просто в восторге!!! – Камилла не могла скрыть восхищения. К тому же, ее приятно поразил внезапно вскрывшийся факт их очевидного богатства.
Симон обнял ее и проговорил:
- Наконец ты вернулась домой.
На этот раз она не оттолкнула его. Напротив, она даже прильнула к его груди и позволила поцеловать себя. От его кожи исходил приятный горьковатый аромат травы, табака и гвоздики. Она с наслаждением втянула этот запах в себя и прикрыла глаза. И в этот миг в ее голове пронеслись какие–то картинки, словно частички мозаики в калейдоскопе, которые она не успевала собрать воедино и рассмотреть. Она вцепилась пальцами в его плечи, словно стараясь зацепиться за эти неуловимые мгновения из прошлой жизни.
- Что такое? – Симон отстранился и обеспокоено заглянул в ее лицо. Камилла открыла глаза и нахмурила черные, слегка изогнутые брови.
- Милая, все в порядке?
- Тсс, я вспоминаю что-то. – Ее взгляд был рассредоточен, направлен в пустоту окружающего пространства. Она прислушивалась к своим ощущениям. Наконец она перевела взгляд на него и повторила: – Да, я вспоминаю что-то!
Он подвел ее к коричневому низкому дивану, делившему гостиную пополам, и усадил.
- Что ты вспомнила?
- Ничего. – Она разочаровано выдохнула и опустила голову. – Мне просто показалось, что я что-то вспоминаю, какие – то картинки будто замелькали перед глазами, но у меня не вышло.
Симон накрыл ее ладонь своей и произнес:
- Доктор сказал тебе нельзя слишком напрягать память. Давай не будем спешить. Самое главное ты дома, и тебе уже ничего не угрожает.
Она обратила к нему доверчивые глаза и спросила:
- Ты ведь поможешь мне вспомнить?
Он прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Камилла не видела его глаз, в которых застыло выражение настороженной тревоги. Но эта тревога была вызвана отнюдь не амнезией жены. Симона напугало столь быстрое возвращение ее воспоминаний, их потеря была ему лишь на руку. Но стоило ей выйти из больницы, как в первый же день прошлое дало о себе знать и картинки прежней жизни упрямыми ростками прорвались наружу. А она не должна была знать о прошлом. Не должна.
- Как странно, что я не могу вспомнить даже дом. Мне кажется, я впервые здесь. – Сказала она, спускаясь по лестнице. Она уже осмотрела оба этажа и ни одна из этих просторных, дорого и стильно обставленных комнат не показалась ей знакомой.
- Я хочу узнать, как мы познакомились. Чем ты занимаешься и что делала я до аварии. Я хочу знать все. – Она села в кресло и выжидательно посмотрела на него.
Он замешкался. Казалось, он не был готов говорить, но она не собиралась отступать и повторила свой вопрос.
- Я хочу знать.
- Хорошо. – Наконец сдался он. – Мы с тобой познакомились три года назад, на одной вечеринке в Лос-Анджелесе. Я начал ухаживать за тобой, вскоре мы поженились, и ты переехала ко мне, в Сан – Диего. В этот дом.
- Значит, я из Лос-Анджелеса? - уточнила она.
- Да, оттуда. – Подтвердил Симон.
- А как же мои родственники? Где мои родители? Почему они не приехали ко мне в госпиталь?
Он замялся, не зная, что ответить.
- Где мои родители, Симон? – повторила она.
- У тебя нет родителей. – Наконец сказал он. – Больше мне ничего не известно. Ты всегда говорила, что их нет.
Эта новость ошарашила ее. Внезапно она почувствовала себя одинокой, брошенной на произвол судьбы, словно путник в пустыне, не имеющий понятия о том, куда двигаться дальше.
- А друзья? Подруги у меня были? – с надеждой спросила Камилла.
Симон встал и подошел к креслу, в котором она сидела, и опустился перед ней на корточки.
- Послушай, Камилла. Кроме меня у тебя никого нет. Это правда.