-Смотри в мои глаза, когда говоришь со мной.
Ее глаза невольно оказались напротив его глаз, таких темных, таких бездонных глаз. Она кивнула, не в силах выдавить из себя хоть бы один звук. Пристальный взгляд Сальвадора прожигал ее насквозь. Рите стало страшно. На самом дне его глаз она увидела нечто жестокое, бесчеловечное, и отвернулась. Неповиновение вывело его из себя. Прижавшись лбом к ее лицу, он с рычанием приказал:
- Еще.
Но Рита больше не могла выносить этот взгляд, и отчаянно затрясла головой, насколько это было возможно в ее положении. Тогда он совершенно рассвирепел и обеими ладонями приподнял ее лицо так, что оно полностью оказалось во власти его рук.
- Я сказал еще. Давай!
Большими пальцами он слегка придавил ей шею, и она почувствовала, как в глазах начало темнеть. Обессилев, она призналась:
- Не могу. Мне страшно.
Сальвадор заметил, что ее глаза начали закатываться, а дыхание стало слабым, редким. Он слишком сильно передавил ей артерию, и она начала терять сознание. Сальвадор отнял руки от ее лица, и ее голова упала ему на грудь. От него исходил приятный горький запах духов с нотками табака, полыни и кожи. Вдохнув достаточный глоток воздуха, Рита почувствовала себя намного лучше, в ушах перестало звенеть и зрение вновь стало ясным. Сейчас она не видела Сальвадора, только чувствовала его, и это, как ни странно, радовало ее. Ей не хотелось снова встречаться с его взглядом, уж лучше нюхать, как пахнет его грудь из-под распахнутой хлопковой рубахи. Сальвадор почувствовал, как она моргает – ее ресницы скользили по его коже. Рита пришла в себя, и он продолжил:
- Я уже говорил, что тебе нечего бояться, если ты будешь послушной.
Отыскав пальцами ее подбородок, он осторожно, даже нежно приподнял его.
- Посмотри мне в глаза. Давай.
Теперь голос его был не таким грубым, но все же властным. Рита поняла, что он не отстанет от нее, и смиренно взглянула в глаза своему мучителю. Темные, бездонные, они смотрели вроде бы чуть мягче, чем обычно, и Рита решила проверить, насколько долго она способна не отводить взгляд. Спустя пару минут этого напряженного контакта, Сальвадор мягко сжал пальцами ее лицо и удовлетворенно, почти ласково протянул:
- Какая хорошая девочка.
От этих слов по телу Риты пробежала какая-то необъяснимая дрожь, то ли от отвращения, то ли от облегчения, что он больше не так зол, как пять минут назад. Он медленно поднес вторую руку к ее лицу и слегка ударил пальцами по ее губам, так, чтобы ей не было больно. Рите и в самом деле не было больно, но она уже на своей шкуре изведала, насколько безжалостным он может быть. Затаившись в предвкушении ударов, она напряженно глядела в его лицо, стараясь подготовиться к боли заранее. Но Сальвадор не собирался избивать ее. Прижав ее коленом плотнее к стене, он сжал ее лицо, так что ее губы плотно сомкнулись и выдались вперед. Рита почувствовала, что абсолютно беззащитна. Ее тело находилось под тяжестью Сальвадора, и упиралось в сырую стену позади нее, а лицо словно оказалось зажато в тисках. Он мог бы сделать с ней все, что угодно сейчас.
Приблизив свои губы к ее губам, он застыл, и Рита подумала, что он хочет поцеловать их. Однако он медлил, и когда она уже почти была готова ощутить его гадкий поцелуй, он усмехнулся и отстранился, оставив ее в растерянном удивлении. Но оно длилось недолго. Сальвадор все еще продолжал стискивать ее губы, и вместо поцелуя обрушил на них очередной расхлябанный шлепок. Больно не было, но гадливое чувство омерзения завладело Ритой. Она поняла его затею. Он хотел дразнить ее.
И это действительно было так. Сальвадор умел контролировать и сдерживать свои мужские желания, более того, в этот момент он даже не был им подвержен. Гораздо сильнее ему хотелось подчинить Риту, почувствовать безграничную власть над ней, сломить и растоптать ее гордость. Отвесив ее слегка распухшим губам еще один легкий удар, он принялся большим пальцем поглаживать сначала верхнюю, а затем и нижнюю ее губу. Он водил им медленно, сначала влево, затем вправо, в одном темпе. Когда Рита привыкла к этому ритму, он неожиданно снова шлепнул ее ладонью по губам, после чего его палец начал хаотично бегать туда-сюда по всему ее рту. Затем снова шлепок, и опять медленные, мучительные поглаживания.
С Ритой никогда и никто ничего подобного не проделывал. Ей, как и многим достаточно скромным в интимных вопросах девушкам, казалось в высшей степени безнравственным, что кто-то мог вот так запросто схватить ее за лицо, а уж тем более осыпать его нежную плоть ударами. Это было абсолютно не больно, но в высшей степени унизительно. Но это было лишь начало, прелюдия к тому, что он был намерен сотворить. Когда ему надоело просто поглаживать ее пальцем, он оттянул ее нижнюю губу, слегка прищипывая за нежную ткань, и потом отпустил. Следом та же участь постигла и верхнюю губу. Затем разнузданный шлепок. И опять, снова эти медленные, томительные поглаживания.