Оставался только одно – понять, чего он хочет от нее и дать ему это. Как бы она ни страдала по его вине, все же она не могла отрицать – Сальвадор тоже человек, а значит, имеет свои слабые места. Она наблюдала за ним всякий раз, когда они оставались наедине, и чем дольше она за ним наблюдала, тем очевиднее становился вывод – Сальвадор не псих, а вполне нормальный, адекватный, хоть и жестокий человек. В нем не было импульсивности, свойственной душевнонеуравновешенным, чужды ему были и маниакальные симптомы. Он был предсказуемым, на каждый ее поступок он отвечал адекватно именно этому поступку. Если она вела себя хорошо, он обращался с ней нормально, выполнял все ее разумные просьбы. Если же она вела себя вызывающе, он сердился. Когда она пыталась бежать, он орал на нее, и даже ударил. Позже он напомнил, что она вынудила его так поступить. Когда она намеренно хамила и высмеивала его, он угрожал что отрежет ей язык, или заклеит пластырем рот. Она всегда знала чего от него ожидать. Он никогда не удивлял своей непредсказуемостью, потому что не был непредсказуемым.
Рите казалось, что если человек удерживает ее силой в своей власти, и при этом он не псих, то он прекрасно осознает цель, ради которой нарушил все мыслимые и немыслимые границы гуманизма. Она давно отмела варианты выкупа или сексуального рабства. Он сразу сказал, что ему известно кто она, и денег за нее он не ждет. В любой момент он мог воспользоваться ее беспомощностью и сделать все, что ему заблагорассудится. Но он не прикасался к ней, кроме тех моментов, когда связывал ей руки или тащил обратно в подвал. Она пыталась его понять, пыталась встать на его место и представить, что бы она делала с беспомощным человеком, от которого ей ничего не нужно. Но постигнуть истинных мотивов Сальвадора ей не удавалось. Ей вообще временами казалось, что его тяготит эта ситуация не меньше, чем ее. И в такие моменты она часто говорила ему:
- Почему ты меня не отпустишь?
Но он только молча смотрел в одну точку и делал вид, будто не слышит ее.
Однажды Рита проснулась и поняла, что ее внутренние силы иссякли. Она ощутила ненависть к еще только начинающемуся дню уже за одно лишь то, что он наступил. Тошнотворное предвкушение однообразного ежедневного угнетения подкатило к ее горлу и противно засаднило в нем. Невыносимо было продолжать такую жизнь, и на мгновение в ее голове промелькнула малодушная мысль - покончить с этим. Привстав, она обвела безжизненным взглядом свою убогую тюрьму, выискивая что-нибудь, чем можно было бы лишить себя жизни. Как бы сейчас пригодились те утраченные ножницы! Но после того инцидента с бутылочным стеклом Сальвадор тщательно обыскал подвал и буквально вылизал его от всех предметов, что могли бы причинить маломальский вред здоровью человека. Ничего подходящего здесь не было, она была лишена даже этого права распорядиться своей жизнью. Упав обратно на синий надувной матрас, она уткнулась в подушку и тихо заплакала от осознания собственного бессилия.
Когда до нее донесся скрежет замка, она все еще лежала на матрасе лицом вниз, потеряв ощущение времени. Был уже полдень, и она до сих пор не завтракала, но чувство голода притупилось на фоне ее общего эмоционального упадка. Сальвадор вернулся в дом только поздно ночью и сам едва проснулся. Накинув белую рубаху нараспашку, он сразу же поспешил вниз, собираясь накормить пленницу запоздалым, и поэтому весьма плотным завтраком. Открыв массивные двери, он спустился и обнаружил ее в постели.
- Вставай, завтрак готов.
Он держал в руках пояс от махрового халата и непрестанно его теребил. Рита не шевелилась, что насторожил его. В последнее время она с энтузиазмом воспринимала любую возможность выйти из подвала, и ему никогда не приходилось повторять дважды. Сейчас она лежала лицом вниз, не шевелясь и вообще не подавая признаков жизни.
Сальвадор опустился на матрас рядом с ней и осторожно убрал волосы с ее лица. Влажные щеки выдали ему, что она плакала. Он потряс ее за плечо, и когда она открыла глаза, он снова повторил:
- Вставай. Завтрак.
Лениво и безжизненно она доплелась до двери, где уже по привычке протянула вперед руки. Он туго затянул пояс на ее запястьях и открыл дверь. Яркий солнечный свет тут же просочился в подвал и ослепил заспанную, с опухшими от слез глазами Риту. Внезапно в ее голове вспыхнула мысль: она готова рискнуть, перейти последнюю черту, за которой ее ожидает либо долгожданная свобода, либо смерть. И то, и другое, было для нее освобождением. Оглядев фигуру Сальвадора, поднимающегося по ступеням впереди нее, она мысленно прикинула, что для того чтобы ударить его, ей необходимо быть выше него. Он был очень высоким, и она со своими метр шестьдесят была на его фоне просто жалкой карлицей. Единственной ее надеждой была лестница. В голове в одну секунду сложился план: она скажет, что ей нужно в ванну, и когда они начнут подниматься по лестнице, она уже на самом верху развернется и столкнет его вниз. Ее больше не ужасала мысль о физической схватке с ним. Если ей повезет, она сможет убежать, ну а если нет, что скорее всего, он сможет убить ее. Раз сама она не может распорядиться своей жизнью, пусть ее отнимет этот звероподобный человек. Окончательно убедившись в том, что готова к такому рискованному маневру, она робко попросила: