- Можно мне в ванну?
Он уже вывел ее из подвала и теперь, держа за предплечье, уверенно вел в кухню, где их обоих ждал разогретый завтрак в виде бутербродов с ветчиной, сыром и помидорами.
- Сначала поешь, - отрезал он и усадил ее на табурет перед столом.
Рита согласилась. Ей нужно было набраться сил перед нападением. Аппетита у нее не было, но она добросовестно съела все, что было на ее тарелке и запила молоком. Сальвадор еще не закончил, он всегда ел не спеша, тщательно перемалывая зубами пищу. Рита нервно следила за тем, как каждый раз он откусывает от бутерброда, оставляя на мягком расплавленном сыре отпечатки своих зубов. Наконец, он окончил завтрак и подошел к ней, ожидая, когда она протянет ему руки, чтобы он их вновь связал.
Вытянув вперед руки, Рита дождалась, пока он свяжет их махровым широким поясом, и удовлетворенно убедилась, что он не заметил ее хитрости. Ей пришла в голову мысль провернуть один трюк, который мог бы здорово повысить ее шансы на успех. Когда в детстве она посещала музыкальную школу, учительница по специальности заставляла делать ее гимнастику для пальцев, чтобы легче было охватывать октаву. В результате этих упражнений пальцы становились невероятно крепкими и гибкими, обретая немыслимую растяжку. Одно из таких упражнений и использовала Рита в тот момент, когда Сальвадор накинул ей махровую петлю на запястья. Одной рукой она как бы прикрыла другую, и отогнула большой палец прямо к запястью так, чтобы он плотно прилегал к руке. Это упражнение всегда было болезненным для нее, особенно теперь, после долгих лет без тренировки. Но она стерпела боль, заглушаемую первым успехом.
Пока он вел ее впереди себя, периодически подталкивая, ей удалось незаметно для него расшатать пояс большим пальцем и ослабить петлю. Еще немного, и петля совсем спала с ее запястий. Первый шаг был сделан, она вернула своим рукам свободу. Оставалось только выполнить остальное.
Они уже миновали половину лестницы, и Ритой овладела тревога. Сердце ее забилось, в висках застучало, и руки словно онемели. Так случалось с ней и раньше, в той, прошлой жизни, когда она очень волновалась перед прослушиванием или пробами. Мысли лихорадочно витали в ее голове: сможет ли она осуществить задуманное? Хватит ли ей хладнокровия? А что, если Сальвадор умрет после того, как она столкнет его с лестницы? Сможет ли она перешагнуть через его мертвое тело?
До площадки второго этажа оставалось всего несколько ступеней, и Рита, подавив сомнения, собрала волю в кулак и стиснула зубы. Ей было страшно напасть на человека, страшно потерпеть поражение, но еще страшнее было оставаться в подвале по ночам, не знать какой сегодня день, не владеть свободой и во всем зависеть от чужого человека, с которым по злой шутке судьбы ей приходится делить кров и пищу. Едва ее нога ступила на последнюю ступень, она резко развернулась и обеими руками толкнула Сальвадора. Она вложила в это движение всю свою силу, всю злость, все страхи и отчаяние, которые он заставил ее испытать за эти дни. Ей хотелось не только столкнуть его, но еще и сделать больно. Сальвадор пошатнулся от ее неожиданного удара, одна его нога соскользнула со ступени, и он упал на одно колено. Рите показалось, что победа за ней. Его черноволосая кучерявая голова оказалась на уровне ее коленей, и она была уверена – сейчас эта двухметровая туша окончательно рухнет вниз. Но вопреки ее ожиданиям, Сальвадор уже в следующую секунду стоял перед ней в полный рост. Нет, он не упал. Всего лишь оступился. И сейчас он снова стоит перед ней, целый и невредимый.
В первый миг он даже не понял, что произошло. Совершенно неожиданно он почувствовал, как его левая нога поехала, и он упал на колено. Никакого удара он не ощутил, тот подлый и стремительный бросок, с которым она обрушила на него всю свою ярость, остался для него незамеченным. Не понимая, что пошло не так, он встал и уставился на нее. В его взгляде читалось растерянное недоумение. Такой взгляд бывает у людей, когда вместо сахара они по ошибке насыпают в кофе соль, и потом, отпивая из чашки, недоумевают – а что же не так со вкусом?