С этими мыслями Рита плюхнулась на матрас, и принялась за чтение журнала, который валялся здесь еще со вчерашнего дня. В глубине души она была уверенна, что он скоро остынет и вернется, чтобы выпустить ее. Но она ошибалась.
Впервые со дня ее пребывания в этом доме Сальвадор не хотел ее видеть. Слова, едко брошенные ею, удивительно сильно задели его самолюбие. Не потому, что она позволила себе такую дерзость, ведь отчасти она была права. Но именно сегодня он как никогда остро ощутил, насколько глубока пропасть между ними, и отчетливо понял, что ему никогда ее не преодолеть. Какие бы поблажки он не давал ей, как бы честно не выполнял он свои обещания, для нее он навсегда останется чужим, непонятым, ненавистным. Эти мысли привнесли смятение в его душу, не знавшую прежде таких тонких переживаний. Не зная, как себя теперь вести с ней, он предпочел оставить ее в подвале на всю ночь.
Когда Рита поняла, что Сальвадор не придет за ней, то сначала обозлилась, однако вскоре поняла, что кроме себя в том, что нынешнюю ночь ей предстоит провести в сыром подвале, ей винить некого. Если раньше она покорно передавала бразды правления Сальвадору, перекладывая на него всю ответственность за развитие событий, то теперь она начала осознавать, что и от нее кое-что зависит. В том, что ее слова задели его, не было сомнений. И прокрутив их в своей голове несколько раз, Рита поняла, что обидела его. Как она могла судить его жизнь, не зная о ней ничего? Разве не гласила одна из библейских заповедей, в которые она до сих пор верила - «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете»?
Этой ночью Рита почти не спала. В голове ее роились сотни мыслей, мешающих заснуть. Бессознательно, помимо воли, она потихоньку поворачивалась лицом к тому, кто был с ней так близко и в то же время так далеко. Впервые ей захотелось протянуть руку и приподнять эту маску неприступной черствой холодности, под которой все же был живой человек со своими переживаниями и чувствами. Да, Сальвадор не был хоть сколько нибудь похож на нее, но он был вовсе не обязан соответствовать ее представлениям о том, что правильно, а что нет. И какой бы ни была его жизнь, она не имела права ставить ее значение под сомнение. Он был другим, не похожим ни на кого, кто ей встречался прежде, но это не значило, что он не имеет права иметь собственный жизненный опыт, который, как и у большинства людей, был полон ошибок и темных пятен. А отрицая весь его путь, которым он шел до сегодняшнего дня, Рита будто указала ему на то, что его жизнь слишком ничтожна, чтобы он имел право быть даже не понятым, а хотя бы выслушанным.
Безусловно, он причинил ей много боли, но в то же время это были сущие пустяки по сравнению с тем, что ее могло бы ожидать, окажись на месте Сальвадора кто-нибудь другой. Рита не раз подмечала, как он с интересом оглядывает ее, думая, что она этого не видит. Они находились вдвоем, в замкнутом пространстве, и при этом она была красивой девушкой, а он вполне молодым и здоровым мужчиной, и наверняка ему приходила в голову мысль о том, что он мог бы с ней сделать, особенно после того, как однажды он уже убедился в том, что соблазнить ее легко. Однако он не прикасался к ней, и за это Рита была ему благодарна. Более того, она понимала, что абсолютно не нужна ему в этом доме, и даже в некотором смысле обременяет его своим присутствием, вынуждая постоянно заботиться о себе. Он мог бы решить эту проблему очень просто, но он решил сохранить ей жизнь. А многочисленные уступки, на которые он день ото дня все больше и больше шел? Да с ним она жила лучше, чем в Питере с родным отцом! Она хорошо и вкусно питалась, и даже немного поправилась за то время, что находилась здесь. Она ни в чем не знала отказа, и любая ее материальная прихоть почти наверняка оказывалась удовлетворенной. Конечно, все это было в обмен на самое драгоценное в жизни любого человека – свободу, но ведь Сальвадор мог ничего этого не делать, если бы в нем не было чего-то хорошего.
Это только в патетичных фильмах или книгах герои до последнего стоически соглашаются терпеть муки голода, холода и пытки, лишь бы не уронить честь и не затоптать гордость. Однако в жизни все обстояло иначе, и теперь Рита понимала это, как никто другой. Какой толк был в ее заносчивой гордости, если бы она умирала с голоду, а по ночам ей приходилось бы трястись от холода на сырых подвальных половицах? Что она хотела доказать сегодня Сальвадору своими упреками? О чем хотела рассказать? Будто он хуже нее знал, как он жил и кем являлся. И вот результат – она осталась без ужина, отправлена на ночь в ненавистный подвал, и то подобие хрупкого мира, в котором они теперь жили, начало распадаться.