Но помимо рассуждений, Рита делала выводы. Выводы из тех поступков, что он совершал в нынешней реальности. Хотела она этого или нет, Сальвадор все меньше и меньше походил на тупого, примитивного бандита. Да, он и в самом деле был немногословен, из-за чего казался не очень умным, однако вскоре Рита осознала, что ее мнение о своем надзирателе – ошибочное. Было в нем что-то такое, что никак не укладывалось в узкий психопортрет, составленный ею в самом начале. Пока что это были лишь ощущения и догадки, но она уже начала понимать, что помимо преступника он был кем-то еще и, как и все люди, обладал характером, который имеет множество оттенков и граней. И какие-то из этих граней побуждали его заботиться о ней, следить за тем, чтобы она хорошо питалась, обеспечивать ей безопасность и позволять следить за гигиеной. Все это помогало Рите день за днем учиться видеть не только то, что на первый взгляд очевидно.
Этот новый виток их взаимоотношений позволил им навсегда выйти из рамок грубого насилия. И чем больше Сальвадор шел на уступки Рите, тем слабее становилась ее ненависть к нему. Естественно она не забыла ни один удар, ни одно оскорбление, которые он нанес ей ранее, но Рите не хотелось вспоминать об этом. Она боялась, что подпитывая свою ненависть, она снова станет жертвой непрекращающегося страха, чьей заложницей она и так была слишком долго. Кроме того, Сальвадор ни разу не нарушил свое обещание больше не бить ее, и всеми своими уступками постепенно повышал доверие в ее глазах. В какой именно момент произошел этот перелом, Рита не могла с точностью определить, однако важнее была его суть – Сальвадор больше не являлся для нее олицетворением абсолютного зла. Она научилась вычленять из его поступков плохое и хорошее, дифференцировать его поведение, подмечать его минусы и даже находить плюсы. Он больше не умещался в узкие и наивные представления Риты о преступниках.
Что же касается самого Сальвадора, он не был способен настолько глубоко анализировать те процессы трансформации, что происходили в их мироощущениях, однако это вовсе не значило, что он не чувствовал, как четкая разделительная черта между ними постепенно становится все тоньше и бледнее. На первый взгляд может показаться, что ему было намного проще пойти на сближение со своей прелестной пленницей, искупив хотя бы частично перед ней свою вину. Но помимо того, что в его руках были все основные рычаги управления их совместной жизнью, на него же была возложена огромная ответственность за все происходящее, поскольку Рита все - таки находилась в самом низу их маленькой социальной пирамиды, и напрямую повлиять ни на что не могла.
Еще много дней и ночей вспоминал он ее кроткий взгляд, когда она просила прощения за свои дерзкие, обличительные слова. Она извинялась, и слова ее показались ему очень искренними, без фальши. Она и раньше не раз вызывала в нем волнение, особенно когда, пребывая в хорошем настроении, красиво укладывала волосы и красила глаза, от чего взгляд ее становился манящим, бездонным. Рита казалась ему очень привлекательной, и иногда он не мог заставить себя оторвать взгляд от нее. Особенно сильно его охватывали чувства по ночам, когда во сне она нечаянно издавала какой-нибудь мурлыкающий звук или протяжный стон. Тогда он, лежа в своем раскладном кресле, в котором едва умещался, вспоминал какие на вкус ее губы, какая у нее нежная кожа, и этот сладкий, зовущий запах женского желания. Чтобы не поддаваться коварному искусу, он зарывался поглубже головой в подушку, чтобы не видеть, как она безмятежно раскидывается на кровати.
Была у него одна маленькая тайна, о которой он даже сам не хотел думать. Как ни крути, он все же был мужчиной, причем мужчиной не старым и не лишенным пыла. Близость Риты, которую он с каждым днем все больше и больше желал, не давала ему покоя. И почти всегда, когда она принимала за голубой занавеской душ, он вспоминал, как много недель назад она трепетала в его руках, снедаемая безрассудным желанием. Сальвадор знал себя, как не знал никто, и понимал, что рано или поздно он не сможет сдержаться, и тогда уж точно ни о каком взаимопонимании не сможет идти и речи. Чтобы сохранить этот и без того уязвимый мир, он нашел простой выход и разрешение своей проблемы. Каждый раз, уезжая в город по делам, он находил часок и заглядывал в бордель, после чего ему уже было легче выносить присутствие Риты. Но даже получив то, чего он хотел, он всякий раз думал о том, что с ней, должно быть, все было бы иначе. И услышать от Риты нехитрые слова похвалы, которые женщины говорят своим мужчинам во время любовных забав, было для него более желанно, чем наблюдать за тем, как какая-то незнакомая девица изощренно старается ублажить его. Но вовсе не потому, что он ей симпатичен, а потому, что ей очень симпатичны те деньги, которые он принес с собой. Сальвадор уже давно не был неопытным, жадным юнцом, гоняющимся за любой возможностью получить дешевое наслаждение с любой, кто на это согласится. Ему уже было тридцать четыре, и для него в этих вопросах не осталось никаких тайн. Единственное, чего он еще никогда не видел – это глаза любимой женщины, с восхищением обращенные на него в момент близости.