Всякий раз, когда Рита называла его по имени, в его груди что-то замирало, заставляя смущаться и злиться, так как он никогда прежде не чувствовал такого волнения, и ругал сам себя за то, что не может понять этих чувств и уж тем более контролировать их. Он вовсе не был таким пустым и примитивным, как когда-то считала Рита, и под маской черствого, недалекого невежды скрывался человек с достаточно глубоким и сложным внутренним миром, человек образованный, человек, способный признавать свои ошибки и держать данное слово. И если его душа в силу многих причин огрубела, это вовсе не значило, что он и вовсе был ее лишен. Нужен был лишь только какой-то стимул, единственный толчок, чтобы его душа высвободилась из защитных оков и развернула все свои грани.
И этим стимулом стала Рита. Роковой случай привел ее к нему. С каждым днем она все сильнее и сильнее волновала его. Да, она была красива, молода, но не поэтому она завладела его мыслями и желаниями. Связь, возникшая между ними, была болезненной и извращенной, и Сальвадор понимал, что нет никаких шансов добиться от нее расположения. Однако в ней было нечто особенное, как и в нем самом. Рита могла бы дать ему то, что другие женщины дать не могли. Уже несколько раз она давала ему это. Ее покорный взгляд, робкая благодарность за его уступки и подарки убеждали его в том, что ее можно было бы приручить, загасив заботой и властным контролем ту ненависть, что и так начала уже рассеиваться. Сальвадор не знал, чего именно он хочет от Риты, и не представлял ничего конкретного на ее счет. Ему просто нравилось, что она всегда рядом, такая беззащитная, такая податливая, и всегда ждет его. Это дарило ему ощущение того, что он кому-то нужен.
А он и в самом деле был ей нужен. Рита боялась думать об этом, и прятала в самом темном углу своей души сокровенные мысли. Помимо воли она ощущала, что ей нравится, как Сальвадор заботится о ней. Еще никто и никогда так полновластно не распоряжался ее жизнью, ограждая ее от любого выбора. Ей нравилось то, что ей ни о чем не приходилось думать – все всегда решал он. Когда он преподносил ей очередной искупительный подарок, она ощущала, как внутри нее заливается восторженным румянцем кокетка, живущая в каждой женщине. Сальвадор мог все – наказать ее или поощрить, сделать ей больно или, наоборот, приятно. Он был ее надзирателем и охранником, мучителем и защитником. Для нее он стал буквально всем, слишком высока теперь была его роль в ее жизни. Рита знала, что единственная опасность, которая ей угрожала, осталась позади, он не станет ее убивать. Более того, она ощущала себя защищенной рядом с ним. Он был большим, смелым и сильным, и никто, кроме него самого, не имел права ее обидеть. Если бы его не было рядом, ей пришлось бы очень туго, намного хуже, чем теперь.
Прошло уже три месяца со дня ее пребывания в этом доме, и грозы стали теперь слишком частыми. По ночам Рита подолгу не могла заснуть, особенно когда комнату освещала стремительная вспышка молнии или с грохотом распахивались окна. В одну из таких дождливых, ветреных ночей Рите не спалось, и она просто лежала на боку, лицом к окну. Возле двери, в кресле, спал Сальвадор. Рита боялась грозы, ей все время думалось о том, что в этих краях нередко бывают ураганы, и сейчас она жалела о том, что ее надсмотрщик спит. Когда она услышала тихую возню, то с облегчением поняла, что ошибалась - Сальвадор тоже не спал. Она уже хотела было повернуться к нему лицом, как вдруг почувствовала, что он ложится на кровать позади нее. Рита тут же притворилась, что спит, и затаилась, охваченная тревожным предчувствием. Что он задумал? Снова решил дерзко раздразнить ее? Но разве он не обещал, что больше не прикоснется к ней?
При воспоминании о той отвратительной сцене в подвале, Рита ощутила сладостный протяжный спазм внизу живота. Сальвадор лежал к ней слишком близко, и она чувствовала спиной его живот, а так же то, что находилось под ним. Снова подлое, похотливое желание проснулось в ней, и она едва сдержала стон, когда его ладонь мягко легла на ее бедро. Тут же она решила, что не станет сопротивляться, если он решит воспользоваться ею. Но Сальвадор не собирался делать ничего подобного. Его ладонь мягко скользнула выше, и, достигнув ее шеи, остановилась. Крепкие длинные пальцы осторожно собрали ее разметавшиеся волосы и откинули их назад. В следующую секунду она ощутила горячее дыхание на своей коже, и его губы нежно коснулись ее плеча. Затем он зарылся лицом в ее волосы и с шумом вдохнул ее запах, снова слегка поцеловал в плечо и отпрянул, после чего вернулся в свое кресло.