Он ощущал, что его беспокойство нарастает, и вот-вот заставит его нервничать. Он не знал как вести себя сейчас. Хотелось улыбнуться ей в ответ, сказать что-нибудь, поддержать её радостное настроение. Но он не решался. Разве преступники могут быть добры к своим жертвам? А если жертва добровольно терпит общество преступника и не пытается убежать, то она вовсе и не жертва? Он запутался в своих мыслях, пытаясь побороть разумом желания и чувства. Но однажды он уже не смог совладать со своими чувствами, и сорвался, причинил ей боль, заставил плакать, страдать, и, возможно, даже ненавидеть его. Неужели уступить чувствам для того, чтобы сделать ей приятное, теперь было бы хуже? Он все еще продолжал колебаться, но его рука уже отыскала ее ладонь и пальцы коснулись ее теплой, нагретой солнцем руки.
-Иди сюда.- Он позвал ее, и она, к его удивлению, приблизилась. Сальвадор растянулся в лодке, сняв рубаху и подложив ее под голову. Рукой он притянул ее к себе, и она послушно легла рядом, положив голову на его грудь.
Оба они считали, что говорить что-либо сейчас излишне. Тишина щадила их хрупкий странный мир взаимодействия добра и зла, силы и слабости, жертвенности и насилия. Сейчас не существовало ничего, кроме горячего влажного воздуха, раскаленного солнца, бирюзовой воды, плещущейся о борта их лодки, пения птиц, доносившегося из пальмовых зарослей, лодки, одиноко покачивающейся в тихой, пустынной лагуне. И в этой лодке лежали, прижавшись друг к другу, мужчина и молодая девушка. Каждый из них боялся нарушить тишину, спугнув тем самым этот восхитительный момент единения друг с другом и природой.
Они никогда еще не были так близки, никогда не были так свободны наедине друг с другом. И хоть Сальвадор и был ее похитителем, державшим свою жертву под полным контролем, он тоже был заложником этой ситуации. Он не мог свободно выражать себя, не мог открыть ей всех желаний и чувств, что она будила в нем. Теперь, лежа в лодке посреди лагуны, он понимал, что никакое насилие, никакое подавление ее воли не помогут ему завладеть ею на самом деле. Сейчас, когда Рита добровольно лежала рядом, улыбающаяся, счастливая, он впервые осознал, что счастлив сам.
Так они пролежали несколько часов, молча, рядом друг с другом, упиваясь каждый своим счастьем. Рита ощущала приятное теснение в груди, как бывает, когда человек предается мечтам, охваченный счастьем, столь бескрайним, что порой кажется, в груди не хватит места, чтобы его вместить. Ей казалось, что сейчас она испытывает влюбленность. Она влюблена в этот райский уголок с его прекрасными пейзажами, чистой бирюзовой водой, свежим влажным воздухом под палящим, почти белым солнцем. Влюблена во все, что ее сейчас окружает. Влюблена в сильные, большие руки, обнимающие ее на дне лодки. Влюблена в смуглую широкую грудь, на которой лежит ее голова. Влюблена в человека, который на дне этой тесной маленькой лодки смотрит вместе с ней в это синее, чистое небо, под сводами которого летают птицы. Душа ее впервые за долгое время ожила, затрепетала в волнительном ожидании. Она словно предвкушала нечто необъяснимое, сладостно-манящее, вот-вот грозящее обрушиться на нее со всей своей могущественной силой. Рита ощущала, что она на пороге некоего ЧУВСТВА, столь огромного и значительного, что от одного его ощущения каждая клеточка тела замирает, разум отказывается повиноваться, а сердце заходится гулким стуком. Что это за чувство, она не знала, да и не думала об этом сейчас. Когда ее глаза устали от ослепительного солнца, она повернула лицо вниз, и ее нос уткнулся в теплую, крепкую грудь Сальвадора. Она закрыла глаза, и ей показалось, что никто и ничто не может ей угрожать, пока она лежит в этой лодке, на груди большого и сильного мужчины, удерживающего ее в своих крепких руках.
Но ничто не может длиться вечно, и всему рано или поздно наступает конец. Их мечтательную негу нарушил дикий грохот. Стремительно и внезапно приближалась гроза. Сальвадор первым пришел в себя, и, отсадив Риту, взялся за весло. Он выглядел очень обеспокоенным.
-Нельзя, чтобы гроза застала нас тут. Это место опаснее, чем тебе кажется.
-Почему?- спросила Рита. Ей было жаль, что момент единения распался, и теперь она снова смущалась Сальвадора.
-Здесь очень глубоко и опасно, а особенно в грозу. Мы должны добраться до берега раньше, чем начнется дождь и станет темно.