После ее последних слов Сальвадор впервые осознал, как сильно пострадала Рита от его чудовищной ошибки. Для него ее заключение не казалось таким страшным, он справедливо полагал, что условия у нее не из худших, и многие жертвы похищений даже мечтать не могут о подобном отношении к себе. Однако как бы он ни старался создать ей комфорт и обеспечить безопасность, она все же оставалась его подневольной жертвой. А раньше она была свободна, строила планы, жила, радовалась и без страха глядела в будущее. Она жила полной жизнью до тех пор, пока группа незнакомых ей людей, среди которых был и он сам, не вырвала ее из этой жизни, лишив самого драгоценного – свободы.
- Мне жаль, что так вышло. Я уже говорил, ты не должна была оказаться здесь.
Он слегка сжал ее маленькую руку, которую она давно уже держала в его ладони, и вдруг почувствовал, что она отвечает на его пожатие слабым движением пальцев.
Рита вдруг снова ощутила, как волна необъяснимой силы подступает к ней, а в груди что-то затрепетало. Взволнованная этим, она выжидательно посмотрела на него, словно он мог объяснить ей этимологию этих новых для нее чувств. Сальвадор тоже взглянул в ее доверчивые, добрые глаза и тут незримая стена между ними затрещала, зашаталась и поехала вниз, рассыпаясь на мелкие камушки.
- Я знаю, что это не твоя вина. – Шепотом произнесла она.
Его лицо вдруг оказалось так близко к ней, и она почувствовала, как волнение, зародившееся в ее душе, резко усилилось. Но это волнение не было вызвано страхом или тревогой. Скорее оно было приятным, и удивляло ее своей мощной, заполняющей силой. Внезапно ей захотелось поддаться этой силе и раствориться в ее потоке, позабыв обо всем. Сальвадор, обуреваемый неконтролируемым желанием, уже давно томившем его, прижал к ее полным, вишневым губам свои, и в этот миг понял, что уже не сможет от них оторваться.
Отбросив реальность, которая мешала им обнажить ту огненную тягу, что давно тянула их друг к другу, они впервые позволили высвободиться тем невысказанным чувствам, что завладели ими. Он покрывал жадными поцелуями все ее лицо, словно мог ими напиться. Она совсем не возражала, напротив, закрыв глаза, она полностью отдала себя в его распоряжение. На секунду она подумала, что этого делать нельзя, и она должна остановиться, но со следующим глубоким поцелуем Сальвадора она тут же выбросила эту мысль из головы.
Он не верил тому, что это происходит на самом деле. Он впервые в жизни целовал любимую женщину, а не доступную. Нежная кожа, мягкие волосы, доверчивая податливость Риты сводили его с ума. В какой-то момент он так сильно сжал ее в объятиях, что она удивленно ахнула, однако его сила приятно впечатлила ее.
Ни один мужчина прежде не сжимал ее с такой силой, не целовал так дерзко и напористо. А когда Сальвадор в порыве охватившей его страсти схватил ее за волосы и, отдернув ее голову назад, провел языком от ее подбородка до носа, она чуть не задохнулась от нахлынувшего на нее восторга. Вот он, ключ к ее чувственности. Сальвадор сразу почувствовал, что Рите нравится его напор, и уже не сдерживал себя, опасаясь причинить ей боль или страх. Сбросив последние оковы неуверенности, он полностью отдался своей дикой, хищной природе.
До этой ночи Рита никогда не подозревала о том, насколько сильно она нуждается в подчинении мужчине. Все те, кому она позволяла дотронуться до своего тела раньше, были недостаточно смелы и сильны для того, чтобы пробудить в ней ее истинные желания. Но Сальвадор был не похож на них. Ему было недостаточно нежных поцелуев и томных ласк, от которых большинство женщин приходят в восторг. Он хотел буквально поглотить ее, раздавить своей мощью, подчинить своему напору. Рита, подхваченная этой сокрушительной волной его страсти, безропотно отдавалась ей, испытывая от собственной беспомощности неописуемое наслаждение, доселе ей незнакомое. Он буквально пожирал ее, жадно впиваясь пальцами в ее нежную плоть, и Рита, чувствуя, как он все больше и больше завладевает ею, впервые почувствовала себя счастливой от близости с мужчиной.
Эта ночь, которую они провели на берегу возле догорающего костра, открыла им язык, говоря на котором они могли наиболее точно выражаться друг с другом. Это был язык плоти, жестов и взглядов. Слова, как бы тщательно они ими не подбирались, не могли бы изъяснить точнее всю ту многогранную бурю чувств, которая владела их сердцами. Так, обрушивая на Риту поток своей необузданной страсти, он словно говорил: « Посмотри, как сильно я тебя люблю, что боюсь отпустить, и поэтому держу так крепко». Рита же, в своей безвольной пассивности, будто со всем соглашалась и подтверждала: « Докажи, что я тебе нужна. Держи меня крепче».