Никогда еще она не ощущала себя такой бесстрашной. Карие глаза горели, словно угольки, прожигая его насквозь. Он хотел было что-то соврать на ходу, выкрутиться, придумать оправдание, но не смог. Он вообще не мог говорить об этом сейчас. Он не верил до конца, что вся его жизнь, с таким трудом выстроенная, вдруг перевернулась за считанные минуты. Два с половиной года она не вспоминала о прошлом, и он был почти уверен, что уже не вспомнит никогда. Не зная, что ответить, он тупо спросил:
- Как ты узнала?
Рита ждала, что он начнет все отрицать, изворачиваться и прикрываться очередной ложью, но вместо этого он сразу признал, что все воспоминания о прошлой жизни – правда.
- Я была актрисой. Об этом ты не думал, когда решил оплести нашу жизнь ложью? Я увидела себя по телевизору, и все вспомнила. – Объяснила она. Он стоял, опустив голову, не решаясь ни возразить, ни посмотреть ей в глаза. Но Риту было не остановить. Он больше не сможет избежать этого разговора, и ему придется говорить о том, что он хотел бы забыть вместо нее.
- Что ты молчишь? Неужели ты не понимаешь, ЧТО ты сделал? По-твоему, я не имею права знать, кто я есть?
Он все продолжал молчать, глядя в пол, и тут она почувствовала, как ее обуревает ярость. Какое право он имеет стоять и молчать сейчас, в такой момент? Словно обезумев, она подскочила к нему и со всей силы зарядила ему кулаком в плечо.
- Говори, отвечай сейчас же!!! – кричала она, позабыв о том, что наверху спит малыш.
Тут он, наконец, поднял голову, и она увидела, как на глаза его навернулись слезы, которые он старался подавить.
- Что мне сказать тебе? Я виноват, и тут не о чем говорить. Но видимо ты все же вспомнила не все, раз кроме ненависти я ничего в тебе не вызываю.
Она впервые видела его таким. Утратив обычные для него спокойствие и хладнокровие, он больше не мог сдерживать тщательно скрываемую боль, которая теперь отчаянно рвалась наружу, творя немыслимые метаморфозы с его лицом. Вид у него был раздавленный, опустошенный и сломленный.
- Я не звал тебя с собой. Ты сама так решила. – Продолжил он глухим, потухшим голосом.
- По крайней мере, тогда я знала всю правду. – Сказала она, смягчившись. Он промолчал, и тогда она призналась:
- Я не обвиняю тебя в том, что произошло. Я ведь еще тогда сказала, что прощаю тебя. И это правда. Но я не могу простить тебе того, что ты солгал мне! Все это время я жила во лжи, не зная, кто я на самом деле. Ты хоть понимаешь, каково это – забыть, кто ты есть??? Не знать, как твое имя, не помнить своей семьи, ничего! А ты все знал! Знал, и не помог мне вспомнить! Как я могу тебе это простить? Я смогла принять тебя после того, что ты сделал со мной, а ты даже не мог сказать мне правду!
Тут она расплакалась и медленно опустилась на пол, прикрывая лицо руками. Злость, которая копилась в ней весь вечер с того момента, как она обо всем узнала, вдруг растаяла, и глубокая, острая обида кольнула ей сердце. Как же он мог быть таким жестоким с ней? Она простила ему все: похищение, истязательства, ужасные условия, а он этого даже не оценил! Не понял, как тяжело ей было принять его чувства и позволить себе ответить на них. Вряд ли кто-то на Земле, будучи на ее месте, смог бы открыть свое сердце для любви. Но Сальвадор, вместо того, чтобы дорожить ее сердцем и беречь его, нагло врал ей все это время, заставляя каждый день мучиться от собственной неполноценности.
Он опустился рядом с ней и прижал ее черноволосую головку с растрепанной прической к груди. Она не сопротивлялась, но все еще продолжала сильно плакать. Наконец, когда жалобные всхлипы почти прекратились, он, стараясь придать голосу наибольшую проникновенность, заговорил:
- Выслушай меня. Я прошу. Пойми меня, пожалуйста. Хотя бы попытайся. Когда ты разбилась, я не мог спать, есть долгие два месяца, пока мне не сообщили, что ты пришла в себя. А когда я узнал, что ты потеряла память, я подумал, что это шанс начать новую жизнь. Да, я был рад, что ты обо всем забыла. Я бы и сам хотел забыть. Я считал, что должен избавить тебя от воспоминаний, которые все-равно стояли между нами стеной. Все, что я делал – я делал для тебя. Этот дом, вся наша новая жизнь – все было только для тебя. Я каждый день замирал от страха, особенно когда ты говорила, что вспоминаешь что-то. Возвращаясь домой, я боялся что ты уже все вспомнила и бросила меня. Так продолжалось, пока не появился Джерри. С этого дня моя жизнь, наконец, стала нормальной, и я сам стал нормальным, понимаешь? Я обрел нормальную работу, жену, ребенка, настоящую семью, где меня любят и ждут. Если бы я сказал тебе правду, все рухнуло бы.