— Или меня.
— Я тебя не потеряю. Это единственный подарок, который мне преподнесли фейри за всю мою жизнь. Когда меня не станет, ты будешь продолжать жить. Будешь сильной, как всегда. И тебе никогда не придется нуждаться в деньгах, в безопасности или переживать за свое здоровье. — Теперь голос бабушки был жестким. — Почти все, чего я хотела для тебя, они тебе дали. Но только потому, что ты достаточно сильная, чтобы все это принять. Я никогда не проникнусь к ним теплыми чувствами, но тот факт, что с моей малышкой все будет хорошо, когда меня уже не будет… Это очень веская причина простить им все остальное.
— Она ведь на самом деле не умерла при родах? — Раньше Эйслинн никогда не спрашивала об этом, но знала, что кое-что в этой истории не складывается. Прошлой осенью она слышала разговор бабушки с Кинаном.
— Нет.
— Но почему ты мне никогда не рассказывала?
Бабушка помолчала, но потом все же начала говорить:
— Когда ты была маленькой, ты прочла книгу и сказала мне, что знаешь, почему ушла мама. Ты была уверена, что это была не ее вина, что ей просто не хватило сил быть матерью. Ты сказала, что похожа на девочек из книг, чьи мамы умерли, чтобы они могли жить. — Бабушка задумчиво улыбнулась. — Что же я должна была делать? Отчасти это было правдой: она действительно была недостаточно сильной, просто не совсем в том смысле, как ты это понимала. Я не могла сказать тебе, что она хотела бросить нас, потому что, когда ты родилась, она уже почти полностью была фейри. В твоей версии она была благородной героиней.
— Так вот почему все это со мной произошло? Потому что она не была человеком, когда я родилась? Я вообще была когда-нибудь полностью смертной?
На этот раз бабушка молчала долго, и Эйслинн начала опасаться, что снова наступит то неизбежное молчание, которое всегда следовало за упоминанием в разговоре имени Мойры. Несколько минут бабушка просто сидела и гладила Эйслинн по голове. В конце концов, она нарушила тишину:
— Я думала об этом, но понятия не имела, каким образом это можно узнать. К тому моменту, когда ты родилась, от смертной в ней осталась совсем капелька. И если добавить этот факт ко всему тому, что дает нам возможность Видеть… Не знаю, может быть.
— Может быть, она была королевой, которую он искал. Может, и ты тоже. А может, именно поэтому у нас есть Видение. Возможно, это мог быть кто угодно из нашей семьи. Может быть, уже тогда, когда Бейра прокляла его и спрятала эту фейрическую штуку, которая могла сделать кого-то Летней Королевой… Может, уже тогда ею должна была стать одна из нас. Если бы мама прошла испытание, может, она стала бы королевой. И тогда, наверное, я была бы целиком и полностью фейри. И если она не была смертной, когда я родилась…
Эйслинн говорила все быстрее и быстрее, поэтому бабушка перебила ее:
— «Если бы да кабы» делу не помогут, Эйслинн.
— Знаю, но если бы она была фейри, я бы не осталась одна.
— Если бы она согласилась прожить жизнь фейри, я бы не вырастила тебя. Потому что она бы тебя не бросила.
— Но она меня бросила. Она предпочла умереть, чем стать такой, как я сейчас.
— Мне очень жаль. — Слезы бабушки капали на волосы Эйслинн. — Мне очень хотелось бы, чтобы ты ничего этого не знала.
И Эйслинн не знала, что на это ответить. Она просто улеглась, положив голову бабушке на колени, как это частенько бывало, когда она была маленькой. Ее мать предпочла умереть, чтобы не быть фейри. И у Эйслинн не оставалось сомнений на счет того, что подумала бы мама, узнай она, какой выбор сделала ее дочь.
Глава 8
Сет и хотел бы удивиться, застав Ниалла на следующий день в «Вороньем гнезде», но не удивился. Их дружба была одной из тех вещей, которыми дорожил Ниалл, а Сет, в свою очередь, не имел ничего против. Он словно обрел вдруг старшего брата, о котором никто не удосужился ему рассказать. Пусть испорченного, со скверным характером, но все-таки брата.
Сет придвинул к себе стул и уселся на него верхом.
— Тебе что, нечем заняться?
Темный Король поднял стакан в молчаливом приветствии. Второй стакан стоял на столе. Ниалл указал на него и произнес:
— Наливал не я, и пойло не мое.
— Расслабься, я тебе доверяю. К тому же, я и так уже в твоем мире. — Сет поднял стакан и сделал глоток. — И не собираюсь из него уходить.
Ниалл нахмурился.
— Может, тебе не стоит так охотно всем доверять?
— Может быть. — Сет наклонился, взял чистую пепельницу с соседнего столика и поставил ее перед Ниаллом. — А может, тебе надо остыть.