— Борьба — это… — начал Ниалл.
Сет не дослушал: Эйслинн подняла глаза и перехватила его взгляд. Она оставила Кинана и направилась через зал.
Кинан небрежно повернулся и заговорил с одним из стражей, словно ее отсутствие не причиняло ему боль. Но это было не так. И Сет это знал; он изучал реакции Летнего Короля, видел, как они меняются с тех пор, как кончилась зима. Будь его воля, Кинан бы ни на шаг не отпускал от себя Эйслинн.
И я бы делал то же самое.
Ниалл с жалостью посмотрел на Сета, когда к ним подошла Эйслинн:
— Ты совсем не слушаешь, да?
Казалось, в легких Сета не осталось воздуха.
Это из-за нее или из-за того, кем она теперь стала? Он все чаще и чаще задавал себе этот вопрос. У Сета никогда не было нормальных отношений до Эйслинн, поэтому ему хотелось попытаться выяснить, что такое «нормальные» отношения. Обострение состояния очарованности — это нормально? Или это оттого, что он влюблен в девушку, которая уже не человек? За последние месяцы он прочитал предостаточно народных баек, чтобы понимать, что смертные редко могут противостоять очарованию фейри.
Неужели это происходит и со мной?
Но тут Эйслинн скользнула в его объятия. Когда она потянулась к его губам, меньше всего его мысли были заняты тем, почему его влечет к ней, верны ли предостережения Ниалла и что там собирается делать Кинан. Значение имело только одно — они с Эйслинн были вместе. Солнечный свет впитался в его кожу, когда Эйслинн обняла его.
Он прижимал ее к себе сильнее, чем раньше, когда она была смертной. Теперь, когда она стала фейри, как бы сильно он ее ни обнял, он не мог причинить боль.
Руки Эйслинн скользили по его спине, и, прикасаясь к нему, она испускала тонкие струйки солнечного света через кожу. Такая смелость на публике была не свойственна ей.
Сет прервал их поцелуй:
— Эш?
Она немного отстранилась, и он вздрогнул от чувства потери.
Как будто кто-то украл солнце с неба.
— Извини. — Легкий румянец окрасил ее щеки.
Сету казалось, что способность внятно формулировать предложения куда-то испарилась.
— Я люблю тебя, — прошептала она ему в губы.
— И я тебя, — поклялся Сет. Навсегда.
С легким вздохом она устроилась в его руках. Она не была королевой, не была фейри, не была никем, кроме его Эйслинн.
— Ты в порядке?
— Теперь да.
Однако не прошло и минуты, как она напряглась. Хотя Эйслинн не могла видеть Кинана, она точно знала, что он стоит у нее за спиной. Какая бы связь ни существовала между ними, она укреплялась, и это отнюдь не облегчало жизнь.
В свою очередь, выражение лица Кинана несло оттенок смущения, которое он не стал озвучивать словами. Остатки смертности в Эйслинн, ее способность превращаться из королевы в обычную девушку, казалось, сбивают его с толку. Сет наблюдал, как Кинан пытается понять отказ Эйслинн совсем уйти из смертного мира. В этом была определенная сила: она видела, что ее стремление восстановить силу Летнего Двора идет людям во благо, и это побуждало ее делать больше. Но была и слабость: время, проведенное среди смертных, напоминало ей о неприятных различиях между смертными и фейри и отдаляло ее от последних. Это отчуждение стало источником раскола Двора, слабым местом, которое вызывало не одно столкновение.
Вдобавок ко всему, существовали трения из-за отказа Эйслинн быть «настоящей королевой» и отношений Кинана и Донии; Двор стал сильнее, но еще не был окончательно исцелен.
Сет знал, что со временем это изменится (особенно когда смертные, которых любит Эйслинн, состарятся и умрут), но Кинан открыто не одобрял любую слабость, которая могла подвергнуть Эйслинн опасности. Недовольство фейри решениями своих повелителей вызывало беспокойство Кинана. Он думал о том, что может случиться, если недовольные станут более дерзкими. Беспокойство за Эйслинн было одной из немногих вещей, которые Сет ценил в Летнем Короле. Кинан оберегал ее, хотел, чтобы она была счастлива и чтобы ничего ей не угрожало.
И он хочет сберечь ее для себя.
— Отступи, Кинан. Я вижу, чем ты занимаешься. Я веками наблюдал, как ты играешь в эти игры. — Голос Ниалла стал тягучим, словно воплотил в себе дым и тени. — Для разнообразия попробуй подумать о том, что нужно другим.
— Не думаю, что теперь мои дела каким-то образом касаются тебя. — Кинан встал так, что оказался чуть дальше от Эйслинн, зато лицом к лицу с Ниаллом, но в то же время он стоял спиной к стене, чтобы никто не подошел сзади.